Книга Верхние и нижние, страница 64 – Галина Калинкина

За мысль – не за действие, а за высказанную вслух мысль о снятии с себя обязанностей по фабрике, о раздаче капитала, о передаче части имущества городу – купечество в клубе уже косо смотрит, оценивает как городского сумасшедшего. Ещё шаг – и вокруг в собрании будут одни пустые кресла. Ощущать себя центром внимания среди пялящих на тебя глаза малоприятственно. Стало быть, одна мысль, одна только мысль отделяет нормального от объявленного сумасшедшим.

Вернувшись от поверенного, застал в кабинете поломойку, какая отдраивала полы и убирала пыль под присмотром Макрины Фелицатовны. Макрина не первый день ищет мои дневники. Напрасно. Написанное всегда со мной, его не протрёшь от пыли. Телефонировал Кекушеву, что-то редко стал заглядывать Лев Николаич. Дома архитектора не застать. Супруга его, кажется, Анфиса Ионовна, недовольным тоном сообщила, что муж пропадает в «жёлтом доме» – так обозначила она недавнюю стройку больницы для делириков на Преображенском Камер-Коллежском валу. Всякий раз выбираясь к тебе, моя Агница, на могилку Преображенского погоста, проезжаю мимо здания той больницы, отстроенной под стенами монастыря на хлудовские и малышевские вложения, да и моя толика в той постройке есть. Наш брат-старовер немало капиталом послужил городу. А то, что староверы для всех рублёвские иконы в подлиннике сохранили, не дали им пропасть – это ли не заслуга? А что допечатные книги уберегли? Благое дело сделано старообрядческим купечеством. Да будут ли люди помнить?

В Москве старообрядским обществом много что по совести и на века выстроено: и морозовскую ребячью больницу на Якиманке возьми, и карзинкинский бесплатный лазарет для младенцев берём на ум, и больницу Козьмы Солдатёнкова с миллионным вложением, и ремесленное училище на Донской, Варваринскую богадельню на Большой Дмитровке, Клинику кожных и венерических болезней купца Солодовникова, его же дома дешёвых квартир в Мещанской слободе для холостых и семейных под названиями «Свободный гражданин» и «Красный ромб», его же торговый пассаж на Неглинке; не забыть госпиталь инвалидов Крымской войны, богадельные дома купцов Белова и Бугрова на Рогожском, больницу на Стромынке зарайских мануфактурщиков Бахрушиных, их же «вдовье обиталище» на Болотной площади, горбуновскую типографию по переизданию древних книг, родильный корпус и корпус для душевнобольных при Старо-Екатерининской больнице на Третьей Мещанской, отстроенные на деньги купчихи Марии Морозовой, бесплатную морозовскую читальню на сто мест в Юшковом переулке, первую на Москве раковую больницу тех же Морозовых, клинический городок на Девичьем поле, Алексеевскую амбулаторию. Упомнить ли всё? Библиотек, коллекций живописи, икон, переданных в дар городу предпринимателями-старообрядцами, не счесть. В клубе сказывали, одни Бахрушины Москве-матушке на благотворительность передали под пять миллионов рубликов – щедрое пожертвование. Всякий быстро разбогатевший сибирский, ейский, зарайский купец возводит на свой нажитый капитал церковь. Купцу-старообрядцу храм возводить не дают, вдруг высоко взовьётся его колокольня?! Может, оттого города пополняются другою наградой старообрядцев – лазаретами, богадельнями, открытыми читальнями, театрами, как Московский Художественный. Может, народ Немецкой и Семёновской слободы, Яузского квартала будет помнить, что Преображенскую свечу, спасшую город от стольких пожаров, зажгли им Кабановы с Хлудовыми? Или и то забудут? Забудут «виноград земли русской» – старообрядцев, имевших, помимо бытового и личного, высший священный смысл жизни: через малое полезное веру исконную утверждать.