Книга Голое поле, страница 134 – Галина Калинкина

Большевики власть взяли. Но ведь установлению большевизма расстояния не помешали? Послушайте, братцы, политики пускай играются, наживаясь на простодушии. Простого человека пускай не трогают. Больного не трогают. Врачующего не трогают. Не втягивают, не вовлекают. Дело возведенное пускай не рушат, убийцы света. У нас и без того тяготы, не оскотиниться бы, не стать зверем в наступившей тьме. Время ложное пришло, время доносов, победы цинизма и подлости. Время торжества людей с торричелевой пустотой внутри. Не твое время. И кажется, ты вычеркнут, ты за горизонтом судьбы.

Доктор, обращаясь не во внутрь Дома трезвости, но к миру большому, недоумевал: от хорошего ищут ли плохое? И там, в большом мире, словно все поголовно нездоровы. Всей страной заболели? Вирус. Несогласные, не поддавшиеся болезни, не инфицированные, выдворены – спаслись, стало быть? Значит, оставшемуся нужно выживать самому. Нужно выждать приход здорового времени. Нужно дожить до времен спасения. Кто-то должен говорить правду, как недужному подавать стакан воды.

Послушайте, а ведь потом про нас станут болтать, что жили мы плохо. Это мы-то дурно жили? Купол над нами всегда был. В обычные дни его защиту не видим. А в Рождество, на Пасху, на Троицу замечаешь вдруг небесную кровлю, над тобой возведенную. Наша прошлая жизнь, отмененная ныне, не так страшна, как эта наступившая эра «свободы, справедливости и равноправия». Как бы теперь прошлой жизнью ни пугали, как бы ее ни обругивали и как бы ни оболгали, помните, та жизнь была неплоха, не всем справедлива, но неплоха.

Большевики власть взяли. А разве плохо мы жили? По указу Николая Первого создали физическую обсерваторию. Ежедневно наблюдали состояние погоды. Царскосельскую железную дорогу еще при Пушкине выстроили. Почитай, больше пятидесяти лет как связали Москву-матушку с Петербургом, за сутки по «железке» добраться можно было, пока не установили на дороге большевистский порядок. При Алексееве, градоначальнике из староверов, завели в Москве насосные станции и пустили водичку до каждого дома. До каждого! Канализацию провели, скотобойни вывели на окраину, вонь ушла. Алексеев восемь лет в градоначальниках служил, а от жалования городского головы отказывался. Двенадцать тысяч рублей в год помножить на восемь лет… А вот Крестовские башни-близнецы он выстроил на собственные сбережения, ни копейки на них из казны не взяв. А ведь лишь Алексееву антиквар Третьяков доверил коллекцию городу передать, устроить первую городскую картинную галерею. Землю под Музей изящных искусств выделили и ведь выстроили музей, вот государь упраздненный на открытии ленту разрезал. А про Алексеева байка ходила, собирал он по купечеству денежку то ли на психбольницу, то ли на ливневку для Москвы. А купечество-то народ зажимистый, не спешили мошной трясти. Говорят градоначальнику, в ноги бухнись, дадим те денег. И бухнулся прилюдно. Получил на больницу и на ливневку. Правда, может, через то и погибель нашел. Душевнобольной пристрелил его.

В городе бесплатные читальни открывали, вот хоть на Сретенке морозовскую возьмите. В Астраханской губернии, в Калмыкии улусские сельские школы учили грамоте русских и калмыков, как мальчиков, так и девочек. Полторы тысячи, почитай, детишек за год получали там первоначальное образование. И это не сейчас в семнадцатом году, нет, бросьте, это все на памяти лежит. Еще от своего деда знал, будто в Елизаветпольской губернии зажиточный оброчный крестьянин каменный дом выстроил рядом с каменной усадьбой своего благодетеля да в благодарность за благосклонность небес отлил колокол для городской церкви. Выкупился всей семьей. Случайные такие знания я вам привожу, нестройные, из разных широт былой нашей жизни. Потому как голова трещит от несправедливости, подтасовок и передергиваний. Хорошее было!