Книга Дачники. Любовь, дружба, семейные тайны, летние романы и комары – в рассказах современных писателей, страница 76 – Алексей Варламов, Владимир Березин, Елена Колина, и др.

— Ну это… неудобно же к людям ломиться среди ночи… Давай вместе?

Мама откинула со лба мокрые от пота волосы.

— Сонь, ты с ума сошла? Чёрт-те что происходит, а ты соседей стесняешься?! Бегом! Одна нога здесь, другая – там! Или ты у меня сейчас огребёшь, ей-богу!

А ты спасателям звонить постеснялась, мысленно ответила ей Соня. И вообще, зачем по соседям идти, как будто они что-то знают, а может, тут и нет больше никого, а может, нас теперь только по телефону слышно. По телефону…

Соня остановилась, разблокировала экран и нашла в немногочисленных контактах ту самую подругу-татуировщицу. Вот ей среди ночи точно можно позвонить, наверняка не разбудишь, она сама себя “ночным жителем” называет.

— Абонент не отвечает, – сообщил бодрый женский голос после бесконечной череды гудков. – Вы можете…

Соня сбросила звонок, несколько секунд озадаченно смотрела на экран, а потом направилась к калитке, за которой обитала пожилая физкультурница Наталья Петровна, ежеутренне совершавшая моцион по улицам посёлка с палками для скандинавской ходьбы.

Соня толкнула калитку – стучать было всё-таки неловко, – под пальцами хрупнуло прохладное и плотное. Она подсветила фонариком и обнаружила, что калитка заперта на замок, из которого торчит пучок восковых стеблей с поникшими колокольчиками. Соня молча вырвала их, бросила на землю и долго, с остервенением топтала.

В следующей даче тоже никто не включил свет, не вышел на крыльцо, хотя Соня отбила кулаки о ворота и даже приоткрыла калитку, прошла немного по тёмному тихому участку и робко, но довольно громко позвала:

— Эй, есть кто дома? Это Соня, из пятой дачи!..

А из-под забора напротив не высунула, как обычно, перепачканный в земле нос пегая дворняга, любившая выжидать какое-то время, а потом пугать проходящих мимо дачников внезапным лаем. Соня не знала, как зовут её хозяев, но и в их ворота постучалась, даже потрясла, вцепившись в прутья, запертую калитку. Ямка, которую дворняга выкопала для своего любимого развлечения под низким забором, была на месте, но на участке стояла полная тишина.

Соня быстро зашагала к соседнему участку, а когда почувствовала под ногами знакомое сочное хрупанье – побежала, стараясь не смотреть вниз, чтобы не видеть заросли белёсых стеблей. Уединённицы тем временем проклёвывались среди травы бесшумно и торопливо, раскрывали полупрозрачные колокольчики цветов, тянулись тонкими восковыми пальцами к Сониным кроссовкам, льнули к подошвам… Или Соне это мерещилось, она уже не очень отличала воображаемое от действительного. Руки болели, перед глазами плыло, но она продолжала стучаться, звать хоть кого-нибудь осипшим голосом, забегать на те участки, где калитки оказывались открытыми, один раз даже кинула горсть земли в окно безмолвной дачи.

Соня слышала, как вдалеке, уже приближаясь к концу улицы, точно так же ломится к соседям мама, бьётся упорно и монотонно, как мотылёк о фонарь, кричит: “Откройте, пожалуйста! Кто-нибудь! Э-эй!” – а потом, уже папе в трубку: “Без толку! А тебе кто-нибудь открыл?..”

Наконец стук прекратился, и мама позвала:

— Соня! Со-ня-я!

Прямо сквозь крапиву, которой зарос очередной забор, Соня рванулась к дороге, побежала, задыхаясь, на голос – мама нашла, она кого-то нашла!.. И сникла, увидев бредущую навстречу маму – ссутулившуюся, взмокшую и чумазую.