Книга Дачники. Любовь, дружба, семейные тайны, летние романы и комары – в рассказах современных писателей, страница 75 – Алексей Варламов, Владимир Березин, Елена Колина, и др.

Как будто она не выпала таинственным образом из понятной, давно обжитой действительности, а наоборот, наконец-то оказалась на своём месте.

Вот оно, мелькнуло в голове у Сони. Всю жизнь она провела, сгруппировавшись в ожидании смутной, но в любую секунду готовой разразиться катастрофы, чего-то страшного и пока неопределённого, уже сгущающегося вокруг, предназначенного специально для неё. Она изо всех сил готовилась, боялась заранее, ставя сразу на всё – на затаившуюся в теле злокачественную опухоль, на аварию, или теракт, или природный катаклизм, или сосульку, которая сорвётся с крыши, чтобы проломить именно её голову. Непредсказуемый, враждебный и изобретательный мир вокруг был под завязку набит кошмарами, как мешок Деда Мороза – подарками, потому Соня не читала новости и просила маму с папой выключать телевизор, если она заходит к ним в комнату. Оставалось только ждать, когда наконец разразится её персональная катастрофа. И ещё внутри с самого детства теплилась суеверная надежда, что если она хорошенько отбоится заранее, то неизбежный ужас окажется чуть слабее, а может, даже немного отодвинется во времени.

А теперь страшное наконец случилось. Смутное и неопределённое даже в своём итоговом варианте. Больше Соне бояться было нечего. Она, конечно, ощущала и волнение, и тревогу – в первую очередь за родителей, особенно за папу, от которого остался только голос, и даже любопытство – надо же выяснить, что всё-таки с ними произошло. Но ледяной ёж под ребрами втянул свои иголки и исчез, а Соня наконец смогла вздохнуть свободно.

Мама отняла руку от лица, которое оказалось раскрасневшимся не то от еле сдерживаемого плача, не то от стыда, и сердито пробормотала:

— Квантовая запутанность, Мёбиус… Чушь какая, госсподи!

— Так, Марин, слушай сюда, – объявил вернувшийся папа. – Надо в МЧС звонить или в ментовку, пока телефоны не сели.

— А что мы им скажем? – замялась мама.

— Что мы в дачном посёлке заблудились и не можем друг друга найти, – опять влезла в разговор Соня. – Они сразу вертолёты пришлют и собак.

— Софико, ну сколько можно тебя просить – помолчи, пожалуйста!

— Пап, – Соня склонилась над телефоном в маминой руке, секунду помедлила, а потом всё-таки решилась – так давно хотела это сказать, да и вдруг… вдруг иной возможности уже не представится: – Пожалуйста, не называй меня больше Софико. Мне не нравится, и это давно уже не смешно.

— Х-хорошо, – с каким-то немного обиженным удивлением согласился папа. – Только, Соф… Сонь, ну не мешайся ты. Ты же взрослая девица, не понимаешь, что ли…

— Понимаю, понимаю, – закивала Соня и поспешно отошла в сторону.

Таинственная чертовщина, тревога и любопытство, необъяснимая безвыходность положения – всё это тоже ненадолго отступило перед новым чувством. Победа. Соня победила папу. Жаль, что только сейчас, когда его даже обнять нельзя в благодарность за понимание…

— Так, – сказал папа. – Отставить панику. Идём по соседям. Не откроют или… не знаю… будем в ментовку звонить.

Или не увидят нас, подумала Соня.

— Мы по Широкой пойдем, а ты давай по соседней, – с готовностью поддержала мама и толкнула Соню в плечо: – Сонь, дуй к Наталье Петровне, а я – к Зубаревым.

Соня осталась на месте, переминаясь с ноги на ногу. Её броня уверенности, такая крепкая поначалу – наверное, с непривычки, – словно начала таять, из-под лат проступала мягкая байка.