Книга Дачники. Любовь, дружба, семейные тайны, летние романы и комары – в рассказах современных писателей, страница 110 – Алексей Варламов, Владимир Березин, Елена Колина, и др.

Это иллюзия. Какой пустой дом? Просто ненадолго застыл перед ужином – и вот уже в дверь стучится Адам, адъютант, и кишечник болит долго без еды.

Вообще генерал не ожидал такого снисхождения к пленному и к болезням пленного, в письме на слове “заботы” нисколько не заигрывал с вождём, а правда был благодарен – и за повара, и за диету, и за человеческое отношение, которое он, может, и не в полной мере заслуживал.

Кормили славно, повару отлично удавалось сделать пресную еду вкусной. Генералу подали первым – котлеты на пару из индейки с отварной гречкой, некрепкий чай без сахара. Адама, хотя диета ему не полагалась, кормили тем же. Иногда, в хорошие дни, после основного блюда предлагали печенье или печёные яблоки, но сегодняшний день хорошим не был.

За столом сидели вдвоём, сидели молча. Абажур рыжим светом окрашивал кружевную скатерть. Тарелки из-за кружева стояли немного неровно. Солдат охраны устроился на деревянном стуле у двери. Приборы механически стучали по тарелке, на стене тикали часы. Иногда ужинали вместе с соседями по даче – другими статусными военнопленными, хотя и сильно уступавшими ему в звании. Разговоры с ними были пусты, но необходимы – как и сам ужин. С Адамом можно помолчать.

— Адам, – сухие пальцы шуршат салфеткой, генерал промакивает рот. – Вы не могли бы пригласить Илию?

— Разумеется, герр.

Поднялись из-за стола. Генерал не выговаривал мягкий знак, имя Ильи, переводчика, оттого получалось у него нечаянно старомодным. По-русски выучил всего несколько слов, в частности “спасибо” повару. Больше не стремился: помогало видеть в своем положении временность.

Темнело чернильными сумерками. В брюках и кителе без опознавательных знаков генерал вышел на веранду и сел в плетёное кресло. За ним, тенью, солдат – остался у двери. Ещё тепло, поют птицы, вдалеке гудит поезд. Вообще отсюда отлично слышно железную дорогу, и от этого звука вечерами тоскливо.

Адам пригласил переводчика на веранду и скрылся в доме. Генерал смотрел на садовые деревья.

— Илия, знаете, мы с вами почти один человек – для всех ваших я говорю словами, которые за мной повторите вы. И от того, как вы меня поймёте, зависит много. Поймите меня, пожалуйста: мне очень важно получить ответ на сегодняшнее письмо, и, если у вас получится кого-то об этом попросить, я буду вам обязан.

— Поймите и вы меня, – Илья не спешил садиться, – попросить я могу, но это всё, что я могу.

Генерал кивнул.

* * *

Ехали вдоль железной дороги. На переднем сиденье Илья, генерал за водителем, справа – солдат в форме. Сплошь сосны и домики под ними, как грибы.

— Это ещё с дореволюционных времён дачное место, – начал Илья, но не получил ответа и всю оставшуюся дорогу молча смотрел в окно.

Генералу рекомендовали одеться нейтрально – туфли, рубашка, серый костюм-двойка. Высокий и сухой, одежда на нём висела. Походил скорее на учёного, чем на военного.

Въехали в город – бараки, по грунтовым дорогам ходят коровы и бегают дети. Мимо проехал грузовик с досками. Строительные леса поддерживали хрупкие, только учащиеся стоять домики. Около них сидели голые по пояс рабочие, жевали бутерброды. Солнце отскакивало от лежащих на земле стёкол.

Длинное казённое здание от него через площадь – и на месте. Один большой, крепкий дом, очень похожий на те, которые видел в Москве вдоль проспектов, выглядел совсем готовым, остальные походили на скелеты. Несколько кварталов достроили уже после войны, где-то остались деревянные дома.