Книга Великолепная Софи, страница 99 – Джорджетт Хейер

— Выходит, и мне тоже стоит удалиться в поместье? – задумался лорд Чарлбери.

— Ни в коем случае! – решительно запротестовала Софи.

Она дождалась, пока внимание мистера Уичболда отвлекла дама в красновато-коричневом атласном платье, и затем, обращаясь к своему собеседнику, без всяких экивоков, спросила:

— Вы хорошо танцуете, сэр?

— Нет, полагаю, чуть выше среднего уровня, сударыня. Само собой разумеется, мне не сравниться с изящным мастерством того молодого человека, за которым мы оба наблюдаем.

— В таком случае на вашем месте я не стала бы приглашать Сесилию на вальс!

— Я уже попытался, но в вашем предупреждении нет нужды. Она занята на все туры, и также на кадриль. Самое большее, я могу надеяться занять место в паре с ней во время контрданса.

— Не вздумайте делать этого! – посоветовала Софи. – Пытаться говорить с кем-то, когда вам надо внимательно следить за фигурами, всегда безнадежно, поверьте мне!

Он повернулся и встретился с ней глазами. Взгляд у него был очень открытый.

— Мисс Стэнтон-Лэйси, вы, очевидно, имеете представление обо всем происходящем. Не скажете ли мне, как обстоят мои дела, и кто тот Адонис, полностью завладевший мисс Ривенхолл?

— Это Фовнхоуп, и он поэт.

— Звучит зловеще, – усмехнулся лорд Чарлбери. – Я, несомненно, знаю эту семью, но, кажется, раньше не сталкивался с этим юношей.

— Очень даже может быть и не сталкивались, поскольку он находился при сэре Чарльзе Стюарте, в Брюсселе. Лорд Чарлбери, вы кажетесь мне разумным человеком.

— Я охотнее предпочел бы иметь профиль как на древнегреческих монетах, – придав печали голосу, заметил он.

— И вам надо понять, – продолжала Софи, игнорируя это легкомыслие, – половина юных девушек Лондона влюблена в мистера Фовнхоупа.

— Охотно верю и горько завидую только одной его победе.

Она ответила бы на эту реплику, но их беседу прервали. Лорд Омберсли, который ушел после обеда, теперь вновь появился вместе с пожилым и очень тучным мужчиной. В нем все без труда узнали одного из членов королевской семьи. Конечно же, почтил своим присутствием бал герцог Йоркский, один из сыновей Фермера Джорджа, очень похожий на отца. У него были те же самые голубые глаза навыкате и нос, напоминавший клюв, те же самые опухшие щеки и пухлые губы, но он был намного крупнее своего отца. Его, казалось, все время подстерегала неизбежная опасность выскочить из до предела натянутых панталонов, он хрипел, когда говорил, но это был на удивление дружелюбный принц, ему ничего не стоило угодить, да и к церемониям он относился не слишком щепетильно и приветливо разговаривал со всеми, кого ему представляли.

И Сесилия, и Софи, как и полагалось, удостоились этой чести. Красота Сесилии поразила его королевское высочество, и он выказывал свое восхищение в манере, в общих чертах сравнимой, скажем, с восторженными комплиментами мистера Уорэкстона, и никто не сомневался, что, доведись ему встретить эту барышню в не столь торжественной обстановке и не в столь людном месте, не прошло бы и нескольких минут, как рука герцога уже обвилась бы вокруг ее талии. Софи не пробудила в нем схожих романтических настроений, но он говорил с ней очень оживленно, поинтересовался делами ее отца и высказал предположение, громко смеясь при этом, что к этому времени сэр Гораций – этакий повеса! – не терял времени в кругу бразильских красоток. После этого он обменялся приветствием с несколькими друзьями, проделал несколько кругов по зале и, наконец, удалился с хозяином и еще двумя близкими друзьями в библиотеку, разыграть роббер в вист.