Книга Великолепная Софи, страница 152 – Джорджетт Хейер

— Дорогой мой Чарльз, да не ешьте вы меня глазами! Я отнюдь не сомневаюсь в ваших словах, – ответила Софи. – Попробуйте, может, она и придет сюда.

Больше она ничего не стала говорить, но мистер Ривенхолл уже очень скоро обнаружил, что его невеста, при всех своих искренних симпатиях к его семье, при всем своем сочувствии в обрушившемся на них несчастье, не испытывала никакого желания подвергать себя опасности подхватить инфекцию. Юджиния объяснила ему, нежно сжимая его руку, что ее мама самым решительным образом запретила ей входить в их дом, пока не исчезнет опасность заражения. Это было правдой: сама леди Бринклоу подтвердила мистеру Ривенхоллу эти слова дочери. Узнав, что он имел неосторожность проявить полнейшее неблагоразумие и посетил комнату Амабель, она явно встревожилась и просила его не повторять более таких посещений. Мисс Уорэкстон со своей стороны тоже увещевала жениха:

— Право же, Чарльз, вы поступили неразумно. Более того, какая нужда вам подвергать себя риску. Мужчина у постели больных совершенно не к месту.

— Вы боитесь, что я могу заразиться и заразить вас? – прямо спросил он. – Прошу прощения! Мне не следовало приходить к вам с визитом. Я воздержусь от посещения вашего дома, пока Амабель совсем не поправится.

Леди Бринклоу с явным облегчением приветствовала его решение, но это шло слишком уж вразрез с желанием ее дочери, которая тут же заверила мистера Ривенхолла, что он всегда желанный гость на Брук-стрит. Он поблагодарил ее, но почти тут же ушел.

Впечатление от посещения невесты еще больше испортилось, когда по возвращении на Баркли-сквер Чарльз нашел свою матушку в обществе лорда Чарлбери. Как очень скоро выяснялось, лорд Эверард регулярно посещал их дом, и какими бы ни были мотивы его посещений, мистер Ривенхолл не мог не оценить безразличие к опасности заполучить инфекцию и внимание, проявленное к его семье. Другим регулярным визитером оказался мистер Фовнхоуп, но так как единственная цель Огастуса состояла в лицезрении Сесилии, мистеру Ривенхоллу не составило труда воздержаться от любых проявлений чувств благодарности к поэту за его бесстрашие. Но Сесилия выглядела такой измотанной и встревоженной, что, с редкой для него сдержанностью, Чарльз обуздал свой язвительный язык и не делал вообще никаких замечаний по поводу столь частого присутствия этого молодого человека в их доме.

Если бы Чарльз только знал, что посещения мистера Фовнхоупа доставляли Сесилии совсем мало радости! Шла вторая неделя болезни Амабель, и доктор Бэйли, давая указания своим сиделкам, не тратил впустую времени на отрицание слишком серьезного положения больной девочки. В такой момент Сесилию совершенно не занимали никакие разговоры, и тем более она не питала интереса к обсуждению драмы в стихах.

Как-то она принесла наверх в комнату Амабель необыкновенный виноград, тихонько объяснив Софи, что виноград принес лорд Чарлбери, специально посылавший за ним в поместье. Говорили, что у лорда Чарлбери одни из лучших теплиц по всей стране, есть еще и производство ананасов. Он обещал прислать Амабель самые лучшие, как только они созреют настолько, чтобы их можно было есть.

— Как мило с его стороны, – сказала Софи, ставя блюдо с виноградными гроздьями на стол. – Я не знала о его приходе, подумала, это Огастус.