Онлайн книга «Мое чужое имя»
|
— Я не поняла, тебя что-то не утраивает, Салтыков? — Ну… мой брак уже практически распался — так что мне уже все равно, а вот твой… — А вот за мой брак ты не беспокойся — я уж как-нибудь сама. — Удивление с лица Шуры исчезло — она пластично, словно кошка, опустилась на Сережину коленку и намеревалась, похоже, время до приезда мужа провести с пользой. — Если бы не ты, я развелась, может быть, еще лет пять назад. Так что ты, Сереженька, спасаешь мой брак. — Она рассмеялась и смотрела на Салтыкова немного снисходительно. — Но ты свою Женю по мне не ровняй: это мы с тобой два уникума, а она — нормальная. Вот у них, у нормальных, как? Они полжизни страдают, мучаются, все ищут, чтобы в одном-единственном человеке все их идеалы собрались. Чтобы и взаимность полная, и поговорить было о чем, и в постели чтобы все все устраивало, и материальном плане. И что думаешь — находят? Не-а, единицы находят. А в основном только нервы себе и другим портят. А мы с тобой, Сереженька, не такие, мы проще. Ты не обижайся только, Салтыков, мы с тобой сто лет друг друга знаем, поэтому я скажу: твоя Женя вообще сглупила, когда за тебя замуж пошла. Тебе жениться вообще противопоказано — ты же ей ежедневно доказывал, что она тебе такое внимание в тягость. И не только ей — каждому, кто к тебе тянется. А долго такое терпеть никто не сможет. Всякий раз, когда нужно плюнуть на твои важные дела и просто сказать два слова, за руку подержать — ты убегаешь! И думаешь: потом скажу, потом подержу… Только забываешь, что «потом» это уже никому не будет нужно. Все нужно делать вовремя. Замолчав, Шура снова прикурила — на этот раз нервно, «Проводить время с пользой» ей уже не хотелось. Шура схватила с подоконника папку и отдала ее Сергею: — Вот, поискала я тут информацию о «Меридиане» в наших загашниках… Фирма была ликвидирована в прошлом году, так как ее гендиректор — Левченко Вячеслав Петрович — баллотировался в Госдуму, и даже, представь себе, прошел туда. Сейчас он заместитель председателя комитета по промышленности, между прочем… Но знаешь, что интересно: завод, перерабатывающий отходы — тот, о котором я тебе говорила — его вовсе не прикрыли. Более того, он и сейчас по — прежнему функционирует и якобы скупает бракованную руду, а контракт на скупку руды у него с московской компанией… — «Оникс», да? — Откуда знаешь? — Так у «Алюминия» тоже контракт с «Ониксом». — Даже так? А еще, Сереженька, гендиректор этого самого «Оникса» — Левченко Дмитрий Николаевич… — …племянник нашего депутата, — уверенно продолжил Сергей, а Шура психанула: — Если ты и так все знаешь, нафиг нужно было меня этим напрягать? — Не сердись, Шурик, мне нужно было убедиться. Получается, главных «злодеев» — Астафьева и Патрова — больше нет, а торговля мифической бракованной рудой продолжается с прежним размахом! Благодарю, Шурик, я полетел… — Подожди, — задержала его Шура уже у входной двери, — ты больше не приедешь, да? — Сергей отвел взгляд, Шура, помолчав усмехнулась. — Ну вот мы с тобой и поговорили — впервые за десять лет. * * * Отправился Сергей, конечно, в родное УБЭП ГУВД на Огарева — хоть и было по — прежнему рано, но уже не настолько. Схема торговли рудой после убийства Астафьева и самоубийства Патрова практически не изменилась: тот же сибирский «Алюминий», тот же мифический завод по переработке руды. Только фирма-посредник поменяла название с «Меридиана» на «Оникс», но фактическое руководство оставалось тем же — Дима Левченко был гендиректором марионеточным, сам он ничего, конечно, не решал. Сергей не сомневался, что и каналы продажи руды за границу те же, что и были раньше. Но это, конечно, нужно будет проверять и доказывать. Сергей ненадолго задумался: а кто же занимается оформлением липовых сделок, если «Феликса» больше нет? И остановился на версии, что «Феликс» просто сотворил себе приемника, так же, как и «Меридиан», а руководит такой фирмой — приемником подставная фигура, приближенная к Левченко. |