Книга Невеста для вампира, страница 52 – Silver Wolf

Деревенька именовалась Липовка. Большая, раскиданная по отрогу горы. Несмотря на удаленность, многолюдная, а, значит, бродячей лекарке, коей представилась Эрика, работы найдется.

Мэтресса сняла хижину у востроносенькой бабулечки, которых в деревнях кличут «глазопялками» за свербящее любопытство. Конечно, пришлось снова наврать, что муж погиб на войне и оставил Эрику в положении. Бабулечка жевала губами и охала, а вечером добросердечные деревенские бабы принесли «вдовушке» немного яичек, маслица и холстину «для дитятки».

Маленькую заброшенную хижину мэтресса отмыла, отскоблила, и в ней запахло теперь не мышами и старой пылью, а травами, свежевыпеченным хлебом и разными медицинскими снадобьями, прихваченными Эрикой из Блэкбора.

Всю зиму и весну Эрика бродила по окрестным деревенькам, выселкам и слободкам, принимая роды, врачуя отравления, зашивая раны, накладывая лубки на переломы. Лекаря еще многие и многие хворобы, которыми богат тяжелый крестьянский труд.

С растущим животом росла и тревога.

Нужно было принимать решение, что делать с ребенком.

«Хорошо бы девочка! — думала женщина. — У нас женская обитель, взяла б ее к себе, наврала бы, что это дочь погибшей в родах родственницы. Хоть бы девочка!»

— Парень у тебя будет! — заявила Эрике у колодца одна из деревенских баб, тыча пальцем в торчащий вперед живот мэтрессы. — Уж поверь мне, молодка, я восьмерых мужу-то родила! Пузо клинышком, значица, мужик в нем сидит!!!

И не ошиблась, зараза! Ибо в начале мая Эрика, жестоко промучившись несколько дней, родила маленького рыженького мальчика.

— Господи, как котенок маленький… — прошептала запекшимися искусанными губами женщина, прикладывая изжеванного родами, еле живого ребенка к груди.

Пока малыш, урча, как звереныш, сосал грудь, Эрика, прикусив зубами угол подушки, выла от страшной душевной тоски и боли.

Ибо мальчика ей, настоятельнице женского монастыря, придется отдать в чужие руки…

— Эрика, не ожидал тебя здесь увидеть! — воскликнул Бранн, падая на сиденье видавшей виды кареты медички, — Не самое место тебе тут…

Инкуб мазнул взглядом по осунувшемуся серому лицу Эрики, заметил в углу кареты слабо шевелящийся и попискивающий сверток.

Втянул воздух изящными ноздрями.

— Родила недавно?

— Несколько дней назад… — прошелестела женщина истерзанными губами.

— Ребенок Алекса? — надменно спросил Бранн.

Эрика кивнула.

— Покажи! — приказал инкуб.

Женщина протянула пищащий маленький сверток демону. Тот откинул кружево с личика новорожденного.

— А в кого это… — начал Бранн.

— В маму мою! — сердито ответила медичка. — Она рыжая была!

— Совсем не богатырь, — заметил инкуб. — И, судя по тому, как он дышит, не жилец.

— Роды тяжелые были… — прошептала женщина.

— А ко мне зачем своего заморыша привезла? — холодно спросил Бранн.

«Заморыш» протянул маленькую сморщенную ручонку и схватил длинный черный локон инкуба. Тот поморщился, но локон не отнял.

— Я… — начала Эрика. — Я не могу его себе оставить, Бранн… Я настоятельница монастыря, мой долг быть примером для сотен девушек-сирот. Если монастырь закроют, то, что их ждет? Нищета или дешевый бордель… Ты мой единственный друг, Бранн…

— Что же ты, жила-жила, а друзей и не нажила?! Или ты думала, что твои реторты и пробирки тебе помогут в трудную минуту? Зачем мне твой ребенок, Эрика?! Я Верховный Инкуб! Демон и нечисть, как твои драгоценные людишки нас величают! Кстати, а что ты своего заморыша одному из спасенных тобой людишек не презентовала, а?! — губы инкуба зло кривились.