Книга Яд Версаля-2, страница 81 – Эрика Грин, Silver Wolf

Мутные чёрные глаза де Шевреза остановились на моём лице. Он замолчал.

— О чём это я? — очнулся он. — Ах, да, об Аиде. Я повешу на него преступления морских разбойников со всей Вест-Индии. Даже те, которых он не совершал. И вашего блондинчика повесят… — де Шеврез пьяно рассмеялся. Вдруг его ещё не так давно красивое лицо стало злым и пугающим. — Его вздёрнут на виселице. Знаешь, что это такое? Конечно, нет. Откуда знать это милой девочке Этель, выросшей в саду с розочками и флёрдоранжем? А это будет больно, Этель. Больно и страшно. А потом его труп бросят в костёр.

Я прижала пальцы к вискам. Каждое слово де Шевреза отзывалось в голове острой болью. Я собрала всю волю, чтобы не расплакаться.

— А ты всё равно будешь моей, — у де Шевреза уже начал заплетаться язык, потому что в промежутках между своими тирадами он прикладывался к бутылке. — Завтра же!

— Капитан, даже не думайте об этом! Я лучше брошусь в море на съедение акулам! А ваши офицеры и матросы не станут молчать, и правда о том, что вы довели до самоубийства графиню, всё равно станет известна при дворе! Тогда можете распрощаться с блестящей карьерой! Вам нужно такое пятно на репутации? — я отчаянно схватилась за этот аргумент, предоставленный самим капитаном.

Де Шеврез встал, посмотрел на меня малоосмысленным взглядом. Густые брови грозно сошлись на переносице. Я была готова ко всему и мысленно перекрестилась.

— Ну-ну, — пробормотал подонок и, покачиваясь, вышел из каюты, громко хлопнув дверью.

Нас выжило немного. Всего семь человек. Я, Свен, непотопляемый Вильям, горбоносый, сутулый Жан, молодой дерзкий Роберто (младший сын какого-то итальянского герцога, новая жена которого выставила Роберто за дверь) и еще двое матросов. Остальные пираты погибли в схватке. В том числе и моя жена Мадлен…

Горевал ли я по ней? Наверное, это не те слова, чтобы описать мое состояние. Мою душу рвали звери вины, ярости, ненависти и чувства беспомощности. Особенно лютовал волк по имени Вина. Умом-то я понимал, что при таком образе жизни гибель Мадлен — это вопрос времени, но то, что я стал невольным соучастником её гибели и сестры пиратки — горбуньи Нинон, бросало меня на седьмой круг ада раскаяния. В душе я был всё тем же мальчиком, который рос в обедневшей (почти нищей) дворянской семье, ходил в церковь по воскресеньям, возился с лошадьми на отцовской конюшне. Во мне не было природного зла и то, что жизненный шторм заставил меня демонстрировать себе и людям не лучшие стороны своего характера, отнюдь не вызывало у меня чувство гордости за себя. Да, я не любил Мадлен, и вновь обретя Этель, в глубине души желал быть свободным от брачных уз, но, Бог — свидетель, не таким способом…

Косвенно, конечно, я виноват в смерти этой красивой, полной сил женщины. Мне стоило раньше бросить разбойничать, но блеск золота и тот ужас, что я наводил на Карибы, вскружили мне голову.

За всё нужно платить… И вон она, расплата. На моих глазах убили ту, что любила меня и ласкала жаркими тропическими ночами. Вот и нет сестер де Ревер… Угас древний род, ибо ни одна из них не произвела на свет потомства.

Прежде чем затолкать в тёмный затхлый трюм, нас, выживших пиратов, примотали к мачтам «Альбатроса» на палубе. И мы имели «удовольствие» видеть, как изрядно прореженная командой «Персефоны» солдатня хоронит своих в неглубоких ямах, вырытых прямо на пляже. А тела павших пиратов бросили прямо так, на съедение птицам и крабам. Видимо, в назидание остальным флибустьерам, которые приплывут сюда за пресной водой.