Онлайн книга «Яд Версаля-2»
|
— Хорошо ещё лошадушек с нами нету! — буркнул мне толстяк Николя, ловко оплетая верёвкой один из канатов. Его пухлые руки быстро мелькали не хуже, чем у заправской кружевницы. — Почему, Николя? — вяло откликнулся я, прислоняясь спиной к мачте и решив дать себе небольшой отдых от сшивания двух кусков парусины. — Так, судырь, ежели в штиль корабль встаёт, а пресной воды мало, так лошадушек первыми за борт и кидают! — сокрушённо покачал головой мой сосед. — Лошадей за борт кидают?!!! — ужаснулся я, так любящий этих прекрасных благородных животных. — Да, судырь… А что делать? Океан жесток, а живыми до порта доплыть хотца всем. Вон три рейса назад коней везли мы, да и не довезли. Встали вот эдак в штиль, так боцман и велел пошвырять божьих тварей на корм акулам! От услышанного кровь бросилась мне в голову. Моя нелюбовь к боцману мгновенно превратилась в жгучую, режущую сердце ненависть. Умом-то я понимал, что у рыбоглазого немца просто не было иного способа сберечь питьевую воду для команды, но давно вынашиваемая неприязнь требовала выхода. И я, истомлённый штилем, жарой и подначиваемый враждою к боцману, принял решение его… убить. Сейчас, уже прожив много жизней и сменив множество обличий, я понимаю, насколько это была глупая идея, эдакое злое мальчишество, но там, на «Святой Терезе», уничтожение любителя пройтись по нашим спинам плёточкой мне казалось торжеством справедливости. Вообще, надо сказать, что из-за штиля осатанела не только команда, но и я сам. Я, дворянин, бывший салонный красавец и любитель утончённых удовольствий, к концу плаванья начал превращаться в зверя. Древний зов моих воинственных предков, заглушаемый ранее грудами вышитых камзолов, коллекциями туфель, стоивших целых деревень вместе с сервами, теперь рычал во мне, требуя действия и чьей-то крови. И это рычание моего внутреннего монстра, не понимающего, как я мог позволить безнаказанно себя избивать, напрочь заглушало робкий голос разума, взывающего к тому, что стоит «семь раз отмерить…». К чертям всякую меру! Я жаждал стать тем, кем я и являюсь. Зверем. И проходящий мимо боцман, поигрывающий неизменной плёткой, дразнил во мне кровожадного монстра. Меня в этом человеке раздражало всё. И белесенькие жиденькие волосёнки, сквозь которые просвечивала розовая, как у поросёнка, кожа. И блеск надраенных сапог, бьющий прямо в мозг. И запах боцманского тела — смесь ядрёного мужицкого пота, чеснока и дешёвого, вонючего табака. И я задерживал дыхание, когда немчик проходил рядом, чтоб не вцепиться зубами в его щетинистое горло. Конечно, долго так продолжаться не могло, и седьмой ночью от начала штиля я решился на убийство. Зная, что боцман не умеет плавать, я решил его столкнуть в воду, сам прыгнуть следом и утянуть на глубину. Я разулся, чтоб не стучать каблуками сапог, и, стараясь не задеть спящих на палубе матросов, крался к боцману, который отливал прямо с борта, пристально разглядывая нечто чёрное, что широкой, сливающейся с горизонтом стеной двигалось прямо на нас. И двигалось быстро. Тьма, родившаяся где-то в безбрежной пустыне океана, неслась к кораблю, поглощая на своём пути звёзды и лунный свет. Я уже стоял за спиной жертвы, когда нежно затрепетали флаги на мачтах, и «Святая Тереза» плавно качнулась. Я вдохнул полной грудью прохладный ветер, от наслаждения прикрыв глаза. Я подождал, пока боцман стряхнул свой проссавшийся хрен и завязал штаны (ну не с голыми же причиндалами сталкивать человека за борт, в самом деле, что я нелюдь какой). И уже приготовился толкнуть жертву в тёмные ночные воды, как на корабль обрушился чудовищный ураган… |