Книга Гордость. Вера. Верность, страница 156 – Кирилл Малышев

— Эй, Емелька! – послышался голос усатого стражника. – А ну-ка постой!

Сердце Ростислава, едущего рядом, сжалось от предчувствия беды. Замерев, он почувствовал, как по затылку забегали мурашки. Чертыхнувшись, рыжий развернул лошадь.

— Приготовьтесь, – прошептал он, обращаясь к спутникам. – Если они догадались – придётся бежать.

Натянув на лицо прежнюю ухмылку, он громко ответил на окрик:

— Чего тебе?

— Может, и нас возьмёте в шайку? А то карманы совсем уж пустые!

— Не могу. Дело-то маленькое! Нас троих уже с головой! Самим бы хватило!

Стражник со шрамом потерял интерес к разговору, махнул рукой и, неспешно пройдя через ворота, скрылся за городской стеной. Ростислав с облегчением выдохнул.

— Быстро, поехали отсюда! – отрывисто скомандовал Емелька.

Троица рысью понеслась в темноту, спускаясь со Штормовой волны вниз, к подножию утёса. Дорога была безлюдна, и топот копыт далеко разносился по окрестностям. Путники ехали молча, ветер яростно трепал полы их плащей.

Через некоторое время, удалившись на безопасное расстояние, они остановились. Вдалеке, на фоне ночного неба, виднелась угрюмая Ротинецкая твердыня. Редкие огни освещали её колоссальные укрепления, создавая впечатление, что это не крепость, а огромная гора, возникшая из ниоткуда посреди Степи.

— Ну что, как поедем? – пытаясь во мраке рассмотреть лица подельников, спросил Ростислав.

— По дороге если двинем – могут догнать, – негромко ответил Емелька. – Лучше по ней не идти.

— А может, нам схорониться на несколько дней? – пролепетал Федька.

Рыжий бросил на него раздражённый взгляд.

— Помолчал бы ты лучше, – зло процедил он. – Схорониться! Что за дурость? Ты меня что, учить вздумал?

Пьянчужка замер, ошеломлённый неприязнью в голосе Емельки. Его блеклые ресницы нервно затрепетали, выдавая охватившую его растерянность.

— Емельян, – миролюбиво вступил Ростислав, – никто не хочет тебя учить. Он просто предложил. Нет – значит, нет.

— Пусть не предлагает, коли ума не имеет!

— Впредь он будет думать, перед тем как сказать, – согласился Ростислав, многозначительно поглядев на приятеля. – Я хочу обратить ваше внимание вот на что. Погляди – на дворе весна. Тает всё. Грязь по колено. Поскачем через поле, а не по дороге – лошади начнут вязнуть, не доедем.

Емелька шумно выдохнул, глядя исподлобья, но промолчал.

— Нужно ехать по тракту, иначе никак, – продолжил мужчина. – До брода на Зыти. А там переправимся – и в Радоград. О том, что мальчишка пропал, узнают только утром. Пока крепость обыщут, пока поймут, что это мы. У нас будет преимущество в сутки. Если поспешим – не догонят.

Емелька нахмурил брови, размышляя над словами сообщника. В его глазах мелькнула тень сомнения, но главарь всё же неохотно кивнул.

Кавалькада всадников тронулась с места. На горизонте уже виднелись первые признаки разгорающейся зари.

* * *

— Васька, сегодня идёшь в амбар, – громко распорядился Егор, чинно шагая вдоль выстроенных в ряд невольников. – Будешь помогать тягать мешки. Понял?

Смотритель над кухонными рабочими резко остановился, сложил руки на груди и нахмурился. Его крупный живот затрясся, а кустистые брови сошлись на переносице, придавая массивной фигуре ещё более суровый и устрашающий вид. Воздух вокруг мужчины, казалось, сгустился от напряжения. Люди, стоявшие перед ним, сжались, избегая грозного взгляда.