Книга Гордость. Вера. Верность, страница 149 – Кирилл Малышев

Он нарочито тяжело вздохнул, на крупном лице появилась тень. Губы посадника скорбно сжались, демонстрируя глубокое сожаление.

— Род Изяславовичей пресёкся, – печально продолжил он. – И, как тело не может жить без головы, так и страна не может быть без государя.

Он снова окинул собравшихся пристальным взглядом.

— Посему нам, Думе Радограда, нужно выбрать нового правителя.

— Разве пресёкся? – внезапно задал вопрос Туманский, подняв глаза. – Остался княжич Дмитрий. Ему и надлежит взойти на Речной престол.

Тимофей недовольно поджал губы. Остап снова проявлял упрямство, не желая образумиться. То, что недавно случилось с ним, не послужило непутёвому боярину уроком. Это означало лишь одно: скоро ему, посаднику, придётся принять в его отношении более решительные меры. Туманский должен отправиться вслед за дочерью.

— Да, это… – пронзая тестя взглядом, медленно проговорил Тимофей. – К сожалению, княжич и его мать, княгиня Рогнеда, погибли. Роговолд умертвил их перед бегством из города.

Ропот прошёл по думскому залу. Бояре, поразившись вероломству северянина, с негодованием качали головами, обмениваясь взглядами, полными тревоги и недоумения.

— Зачем ему убивать их, сбегая из города? – с сомнением спросил Остап. – Какой в этом смысл? Что он получит от этого?

Лицо Тимофея начало наливаться кровью. Он с неприкрытой ненавистью поглядел на Туманского.

— Откуда мне знать? – сквозь зубы процедил он. – Он душегуб. Слышали, как его прозвали в городе? Разоритель рода! Не просто так, наверное! Злоба, видать, охватила его – вот и велел убить Дмитрия! Все знают, что Роговолд ненавидел своего брата и его отпрысков!

— И где же их тела?

В зале повисло молчание. Посадник нехотя обернулся на рассматривающего свои ногти Антона. Новый голова городской стражи не сразу заметил обращённые на него взгляды вельмож.

— Антон! – с раздражением позвал его Тимофей.

— А? Чего? – поднял тот глаза.

— Уважаемый Остап Михайлович интересуется, где тела княгини Рогнеды и княжича Дмитрия?

Черноволосый на мгновение растерялся, его глаза забегали.

— Я… Они… э… наверное, остались в камере, – замявшись, ответил он. – Как зарезали – так и лежат. Куда их было девать?

— Ну вот, – выслушав подручного, развёл руками посадник. – Что я говорил? Настоящий подлец! Зарезал племянника и невестку – и бросил гнить! Не удивлюсь, если он своей рукой и убил их!

Бояре неодобрительно качали головами. Действительно, так поступить со своими родичами мог только человек, разум которого был затуманен чёрным колдовством.

— Но все вы должны понимать: если бы они и были живы, – раздражённо продолжил Тимофей, – Дмитрий не был способен княжить! Своим правлением он навлёк бы на нас ещё большие беды! Мальчик был юродивым, он не видел вокруг себя ничего. Всё, что его интересовало, – это бесконечные молитвы! Если бы государем стал он – в Радограде не осталось бы ни одного публичного дома! Ни одного кабака! Этого вы хотите? Скорбский, Опольский, отвечайте!

— Нет, Тимофей Игоревич. Это поставило бы нас на грань бедности.

— Тогда будьте благодарны! – хлопнув ладонью по столу, воскликнул Первый наместник. – Я уберёг вас от его княжения, а вы…

Он внезапно замолчал. Посадник осознал, что, разгорячившись, выдал больше, чем следовало. Мужчина окинул присутствующих быстрым взглядом, надеясь, что никто не понял сути сказанного им. Но Туманский не упустил ни единого слова. Нахмурившись, он медленно наклонился вперёд. Над столом повисло напряжение, тяжёлое и густое, словно утренний туман.