Книга По праву крови, страница 88 – Кирилл Малышев

На появление княжича никто не обратил внимания. Следуя за Тулускаем, он двинулся вглубь зала.

Центр помещения оставался свободным от столов. Там, среди пепелища, возвышались чёрные истуканы, вкопанные прямо в утоптанную землю.

Бесовские фигуры ханатских богов, клыкастые и зловещие, казались ещё мрачнее в скудном свете чадящих кострищ.

Запах крови, жжёной плоти и палёных волос накрыл Олега удушливой волной. Он с отвращением глянул на белый, ещё дымящийся пепел. Среди рыхлых куч виднелись обугленные кости и черепа.

Животные.

И люди.

Возле истуканов, на широкой скамье, сидели шаманы. Их звериные, обтянутые обсидиановой кожей лица, густо измазанные жиром и копотью, оставались бесстрастными и ничего не выражали. Будто они и сами были не людьми, а безжизненными изваяниями.

Они не мигая наблюдали за жертвенными кострищами, следили, чтобы пламя, тлеющее в них, не угасало ни на мгновение. Княжич впервые видел степных колдунов вживую. Их облик заставил его внутренне сжаться.

Чужие. Богомерзкие. Противные всему сущему.

Лица их были настолько чёрными, что в полумраке они почти сливались с танцующими тут и там тенями. Одежды, испещрённые рыжими пятнами запёкшейся крови, делали их ещё более жуткими.

Княжича передёрнуло.

Он отвёл взгляд и, стараясь не смотреть по сторонам, миновал центр юрты.

Наконец, мужчина предстал перед деревянным помостом, возвышающимся на два аршина над утоптанным земляным полом. На нём находился ханский трон.

Длинная, широкая, в несколько саженей, скамья была полностью сделана из золота и серебра. Искусная работа – на такое способны лишь каменецкие мастера.

Сиденье и спинка ханского седалища были покрыты великолепной красной парчой. Такой в Радонии не найти.

На подушках, рассыпанных вдоль всей его поверхности, вольготно расположились люди. Самые приближённые. Свита Великого хана.

Посреди них, восседая с каменным лицом, сидел Угулдай. Его тяжёлый взгляд безмолвно скользил по пирующим.

Правитель Великой Степи, покоритель народов и земель, был человеком внушительного телосложения. Определить его возраст было непросто – на вид около сорока, может, пятидесяти лет.

Широкую грудь хана покрывала золотая парча, плавными складками ниспадающая на дорогие шаровары из тонкого синего шёлка. Богатая вышивка густо покрывала весь наряд – сапоги тонкой выделки, пояс, рукава и причудливый головной убор, названия которого Олег не знал.

Крупное, мясистое лицо Угулдая обрамляла жидкая, цвета воронова крыла с проседью, борода. Из-под тяжёлого носа, поверх плотно сжатых толстых губ, свисали привычные для ханатов тонкие усы, концы которых украшали золотые бусины в виде человеческих черепов.

Глаза хана, узкие, словно щёлки, скрытые под тяжёлыми веками, властно обозревали зал.

Без сомнения, Угулдай был воином – закалённым, опытным, привыкшим к битвам. Его крепкие руки, широкие плечи, массивная, как у вепря, шея ясно говорили о могучей силе, таившейся в его теле.

Безусловно, годы наложили на него свой отпечаток. Фигура слегка обрюзгла, утратила прежнюю стройность. Но мощь всё ещё жила в этом человеке. Княжич чувствовал её несомненное присутствие.

По правую руку от хана сидели женщины – наложницы и жёны. В отличие от прочих ханаток, эти были облачены в нарядные, расшитые изящными узорами платья ярких цветов. Некоторых из девушек можно было назвать миловидными. Без сомнения, их выбирали из сотен, а то и тысяч претенденток, дабы услаждать взор своего повелителя.