Книга По праву крови, страница 78 – Кирилл Малышев

— Тут! Твой лагерь стоять тут! – Он указал уже знакомой плёткой на землю под ногами Олега.

— Тут? – мужчина остановился, окинув взглядом местность. – Даже в город не пустите?

— Войдёшь, когда время придёт!

— И когда же оно придёт? – Олег снова начал закипать.

— Жди. Хан решит. Лагерь ставь и жди. Когда Угулдай позовёт – узнаешь, – рявкнул всадник, а затем развернул коня и умчался в сторону Ханатара, оставив наследника престола наедине со своей злостью.

Олег проводил его тяжёлым взглядом, покачал головой и обернулся к спутникам.

— Привал! – крикнул он, вскинув руку.

Затем, обращаясь к Весемиру и Ярополку, произнёс:

— Не больно-то нам рады. Ну что ж, делать нечего. Разбиваем лагерь.

После разбития лагеря минуло четверо суток.

Ничего не происходило. Время тянулось, один день сменял другой, сливаясь в однообразный, бесконечный поток тягостного ожидания.

Княжич запретил кому-либо покидать стоянку. Дружинники маялись бездельем, отходя от шатров не дальше, чем на два десятка шагов – до нужника.

Вдалеке сновали люди. Пастухи, торговые караваны, воины. Много воинов. Целые отряды всадников – десятки, сотни – бесконечным потоком вливались в город, растворяясь среди жалких построек. В окрестностях Ханатара кипела жизнь. Но место для лагеря княжича, умышленно или нет, определили на выселках – вдали от главных дорог и въездов в столицу Ханата.

От Угулдая не было ни слуху, ни духу. Даже обоз, гружённый дорогими товарами, до сих пор оставался при Олеге.

«Хотят унизить нас, показать, что мы им не ровня, заставляют ждать днями под открытым небом», – зло думал княжич.

Скука становилась невыносимой. Мрачные, безрадостные, лишённые солнечного света дни сменяли ещё более тёмные ночи, когда на небе не было видно ни единой звезды.

Время будто перестало существовать. Даже Ярополк, обычно весёлый, погрузился в оцепенение. Он беззвучно сидел на телеге, лениво бросая камешки в сторону города.

Весемир тоже хмурился, непривычно молчаливый. Бессмысленное и бесконечное ожидание действовало на всех гнетуще.

Но тяжелее всего было Олегу. В нём, сливаясь и усиливая друг друга, кипели два чувства: уязвлённая гордость и скука, столь неприязненная его деятельной натуре. Он то бесцельно бродил по лагерю, нередко вымещая накопившееся раздражение на дружинниках, то сидел, напряжённо вглядываясь в даль, ожидая ханского вестника.

С каждым новым днём ему всё труднее было сдерживать желание поехать к Угулдаю, не дожидаясь приглашения. Однако княжич понимал, что такой поступок станет ошибкой, потому держал себя в руках.

Наконец, утром четвёртого дня, не в силах больше терпеть, старший княжич подозвал Весемира и сказал:

— Давай-ка, воевода, седлай коня. Поедем вдвоём, развеемся.

— Куда? – удивился великан. – Неужто к Угулдаю задумал ехать?

— Нет, не к нему, – поспешил успокоить его Олег. – Просто прокатимся вокруг Ханатара, посмотрим, что да как. Хоть какое-то развлечение.

— Княжич, может, не надо? – попытался отговорить его исполин. – Велено ведь на месте дожидаться.

— Хватит, Весемир, – жёстко прервал его Олег. – Если мы не поедем прямо сейчас, клянусь – отправлюсь один. И не на прогулку, а прямо в эту чёртову юрту заявлюсь!

Воевода грустно взглянул на княжича, но, поймав его твёрдый взгляд, сдался. Велели седлать двух лошадей.