Книга Два князя, страница 154 – Кирилл Малышев

— Спасибо, – с благодарностью взглянув на своего военачальника, произнёс он. – Я видел как ты сражался. О твоей доблести однажды сложат песни.

Ярослав не ответил. Лицо его было иссечено глубокими порезами, а брови и ресницы, опалённые испепеляющим пламенем пожара, практически исчезли. Казалось, он вот-вот рухнет без сил. Но предстояло ещё многое сделать, и потому тысячник держался.

Он кивнул в знак благодарности за добрые слова и, прихрамывая, отступил в сторону, освобождая путь.

Святослав подвёл княжичу лошадь, держа её за уздцы. Рядом стояли Илья и Драгомир, посадник Ярдума. Они помогли Владимиру взобраться в седло.

Дядя княжича, Драгомир, был крепким, широкоплечим мужчиной, приближающимся к пятидесяти годам. Его длинные чёрные пряди с проседью были аккуратно зачёсаны назад, открывая высокий лоб, испещрённый глубокими морщинами. Густые брови в тон волосам обрамляли пронзительные зелёные глаза – такие же, как у его сестры, матери Владимира, Рогнеды. Мужественный подбородок покрывала коротко подстриженная щетина – ярдумские мужчины не носили длинных бород. Физическая сила и решительность делали главу охотничьего града грозным противником на поле боя, но при этом мудрость и дальновидность снискали ему уважение среди жителей лесного края, откуда он был родом.

— Дядя, спасибо, – встретившись с ним взглядом, проговорил княжич. – Без помощи твоих людей мы все погибли бы сегодня.

— В Ярдуме ценят кровные узы, племянник, – бодрым, уверенным голосом ответил Драгомир. – Время для благодарности ещё наступит. Ступай, заканчивай дела. Сегодня ты победитель.

Кивнув, Владимир осторожно тронул поводья. Лошадь медленно и грациозно двинулась вперёд, её копыта звонко цокали по каменной мостовой детинца.

Следом за командующим, гордо подняв стяги, двигались Святослав, Драгомир, Илья, Ярослав и немногие выжившие сотники. Их уставшие, суровые лица были изрезаны и опалены.

Проехав через величественные ворота Изборова, процессия начала спускаться вниз, к подножию холма.

Там, выстроенные ровными рядами, стояли сотни пленных каменецких воинов. Одни, измождённые и раненые, едва держались на ногах, опираясь на товарищей. Другие, более стойкие, стояли прямо, не показывая слабости.

Серое утро, пропитанное удушливым дымом, источало запах железа и крови.Ветер, словно испугавшись ужасающего зрелища завершившейся битвы, замер, и густая, едкая, чёрная дымка продолжала висеть над сотнями безжизненных, изорванных тел людей и лошадей.

Всё пространство у основания холма было усеяно останками павших воинов. Чтобы командующий и его свита могли проехать, дружинники были вынуждены оттаскивать их в стороны, складывая друг на друга и освобождая узкий проход, который словно был зажат между двумя стенами из мёртвых тел, покрытых сажей.

Обугленные остовы телег и шатров возвышались над землей, окрашенной в зловещий бурый цвет из-за бесчисленных луж крови.

Стоны и приглушённый вой разносились над этой поистине леденящей душу картиной.

Вереница всадников, возглавляемая княжичем, остановилась в трёх десятках шагов от пленных. Владимир оглядел их хмурым, сосредоточенным взглядом.

Несмотря на чудовищные потери, каменецких воинов осталось довольно много – около полутора тысяч. Но всё же – меньше трети дружины, которую Роман привёл вчера под стены Изборова. Погружённые в мрачное безмолвие, они исподлобья смотрели на княжича, ожидая решения своей участи.