Книга Ведьма не для змея, страница 47 – Аврора Джейсон

Я оказалась в густой, непроглядной тьме, черной и вязкой, словно смола. Она обволакивала меня, липла к коже, словно проклятие, и тут же сковывала ледяными объятиями первобытного ужаса.

Из этой бездны доносились голоса сестёр. Но это были уже не те голоса, что согревали в детстве. В их словах сочился яд, веяло холодом и злобой. Не просто крики, а призрачные обрывки воспоминаний, кружащие, как стая стервятников, готовых растерзать.

Где кончается реальность и начинается кошмар, я уже не понимала. Остался лишь пепел прежних чувств. Но даже в этой кромешной тьме я отыщу искру, чтобы зажечь свой собственный свет. Пусть он слаб, но его достаточно, чтобы отогнать холодные голоса и вернуть утраченное тепло.

Я кричала в ответ, но крик застревал в удушливой пустоте, и я захлебывалась отчаянием. Отрицала всё безумно, словно пытаясь остановить лавину голыми руками. Внутри разгоралась обида, раскалённым углем опаляя душу. Она жгла всё сильнее, пока не прорвалась наружу изумрудным смерчем пламени, испепеляя всё вокруг.

Мир вокруг угас, оставив лишь зыбкое небытие. Голоса затихли, потонув в мягком, всепроникающем свете, словно влекущем за собой, за грань.

И вот я стою на поляне, той самой, что приютилась у порога моей хижины. Воспоминания, призраки минувшего, сомкнулись вокруг, околдовывая сознание. Наше с Райнрадом заповедное место. День, когда слова любви сорвались с губ, опьяняя безумием чувств, захлестнувших нас без остатка.

Солнце, словно его ласковые поцелуи, нежно касалось лица. Райнрад… Имя – эхо давно ушедших дней, отзывающееся в сердце щемящей тоской. Здесь, под сенью дуба-великана, мы ткали мечты, воздвигали воздушные замки, полные любви и надежды. Его смех, звонкий и беззаботный, до сих пор, казалось, звенел в траве под ногами. Я закрыла глаза, отчаянно пытаясь удержать ускользающие образы, ощутить тепло его руки на своей коже.

Теплые, нежные воспоминания исказили реальность, и вот передо мной всплывает призрак того последнего дня, когда юноша с посланием от Райнрада ворвался ко мне с ненавистным поцелуем. Давно затянувшийся шрам вновь разверзся, кровоточа горечью. Но тут я увидела то, что сломило меня навсегда. То, что не было видно моему взору в тот день. Райнрад… Он стоял вдали, наблюдая за нами. Он видел, как незнакомец коснулся моих губ. В его глазах – боль, отчаяние. Он был не причастен к той мерзкой сцене, он был ее жертвой. Кто-то преднамеренно столкнул нас в пучину лжи и непонимания. Я хотела броситься к нему, объясниться, но воспоминания стремительно менялись, как осколки калейдоскопа. Его боль, когда он молил отца о союзе со мной, его отчаяние от перспективы потерять меня, приговорив к заточению, а не к смерти. Бесконечная череда испытаний и потерь, выпавших на его долю. В этом вихре осознания его боли я почувствовала себя ничтожной, мерзкой. Всем сердцем стремлюсь отыскать его, броситься в объятия, умолять начать сначала. Я не могу отречься от него, не могу предать, осознав, что люблю его всей душой.

Я помню все наши счастливые моменты, искренний смех, нежные прикосновения. Эти воспоминания – как лучи солнца, пробивающиеся сквозь тучи отчаяния. Именно они дают мне силы, верить в то, что наша любовь еще жива. Но есть и темные пятна в моей памяти – недопонимание, предательство. Все это, как ржавчина, разъедало наши отношения, пока они не оказались на грани разрушения.