Онлайн книга «Печать Кощея»
|
А теперь он перебрался из их с Геной комнаты, что, кстати, располагалась через одну от комнаты Чайковского, в свободную. Сделать он это мог только с разрешения учителей, те комнаты всегда были заперты, а значит, Игорь всё-таки послушался Костю и поговорил с Вадимом Евгеньевичем. Костя не собирался упиваться тем фактом, что Игорь, несмотря на всё своё высокомерие и независимость, в итоге воспользовался его непрошеным советом. Он и рассказывать об этом никому не планировал. Но стоило признать, что Костя чувствовал приятное удовлетворение не только за себя, потому что правильно поступил, но и за Вадима Евгеньевича и, вероятно, других учителей, серьёзно отнёсшихся к проблеме и занявшихся её решением. И, пожалуй, немного за Игоря, который не стал и дальше держать всё в себе и попросил о помощи. Потому что в этом нет ничего постыдного. Любой достоин помощи, и никто не заслуживает травли. Зайдя к себе, Костя не стал включать свет, хотя в комнате в преддверии раннего зимнего заката было уже довольно сумрачно. Меч-кладенец что-то невнятно проворчал, порхнул к окну и улёгся на подоконник, чтобы подзарядиться последними на сегодня солнечными лучами. Костя, отчаянно зевая, бросил рюкзак на стул, быстро переоделся в футболку и домашние штаны и юркнул под одеяло. Ему ужасно хотелось спать. Ему ужасно хотелось спать. Он три дня провёл на ногах и спал урывками, и теперь истомлённое запалом боя и страхом тело требовало отдыха. Щуря слезящиеся глаза на солнечные блики, сверкавшие на воде, он окинул взглядом озеро. Плотно окружённое берёзами и ясенями, оно напоминало зеленоватое зеркало, отражающее плывущие в вышине облака. Вокруг щебетали птицы, в высокой траве шуршал какой-то мелкий грызун – матушке-природе не было никакого дела ни до него, ни до опасного груза в его руках. Услышав позади знакомую быструю поступь, он обернулся. — Всё готово? – спросил он. Настасья кивнула и, сильно замахнувшись, зашвырнула почти на середину озера небольшой камень с высеченным на нём знаком затворения. Зеленоватая вода с жадностью проглотила подношение, и облака на её поверхности заколыхались на разбегающихся кругах. В лицо пахнуло неосязаемым ветром. Пичужки разом притихли, две особо пугливые даже было вспорхнули, но быстро сообразили, что опасности нет, и снова скрылись в листве, а невидимый зверёк как ни в чём не бывало продолжал свою деловитую возню. Он перевёл взгляд с разгладившейся воды на Настасью. Её нездорово бледное лицо осунулось, а обычно сияющие синим пламенем глаза потускнели и слегка ввалились – следы не только трёхдневного недосыпа в предвкушении важнейшей и смертельно опасной битвы, но и, к счастью, уже залеченного ранения, стоившего ей немалой кровопотери. Беспрестанно хмурясь, Настасья повела его прочь от озера, на ходу объясняя сорванным после долгого чтения заклинаний голосом: — Я отмерила середину от трёх проточных источников. Озеро, – она указала за спину, затем неопределённо махнула куда-то вперёд, – и две речки дальше, но они мне не нравятся: мелкие, русла хилые, могут и под землю уйти, и иссохнуть со временем. По-хорошему, надо другое место искать, понадёжнее, но… Они оба взглянули на сундучок в его руках. Несмотря на знаки сдерживания и усмирения, выкованные по всей поверхности, и затянутые вокруг сундука три верёвки из крапивы и полыни с защитными узлами, заключённое внутри зло неутомимо рвалось на свободу. Они просто не успеют унести его в более надёжное место – вон одна верёвка уже тлеть начала. |