Книга Тень ворона, страница 76 – Анастасия Дёмина

— Выпей и сразу о холоде забудешь, – пообещал он.

Иван взял дрожащими руками чашку и поморщился от травянистого, с ноткой чего-то острого и горького запаха. Но послушно глотнул и немедленно зашелся в кашле, едва не расплескав жуткое пойло, напоминающее на вкус смесь перечной настойки с горчицей и сухим веником.

— Пей-пей, – понимающе усмехнувшись, настаивал Креслав. – Если не хочешь горячку словить после своего купания.

Кривясь, Иван сделал еще несколько глотков. Рот и горло горели, но по телу быстро разливалась приятная теплая волна, прогоняя холод и дрожь. Отдав пустую чашку Креславу, он даже скинул с плеч одеяло и отодвинулся от пышущей жаром печной стенки, боясь снова взмокнуть, но уже от пота.

— Как лошади? Всех волков прогнали? И тот жеребенок, как он? – спросил он хриплым, сорванным после отхаркивания речной водой голосом.

— Все лошади в порядке, пара царапин и несколько неглубоких укусов – заживет. А жеребенок твой… – начал Воибор, но его перебило дикое ржание и приближающийся топот копыт.

Все трое едва успели повернуться к входным дверям, когда те с грохотом распахнулись, как под ударом, и в общий дом, всхрапывая и визжа, ворвался тот самый золотистый жеребенок.

— Все с дороги! – закричал забежавший следом Коля. – Не трогайте его!

Креслав и Воибор, отпрянув, вжались спинами в стену.

Жеребенок, шумно фыркнув, нашел глазами Ивана и целеустремленно пошел на него. Иван только и успел, что ошеломленно разинуть рот и отшатнуться, но молодой конь, остановившись перед ним, опустил большую голову и, взлохматив дыханием волосы у него на макушке, ткнулся мягким носом ему в лоб.

Сердце Ивана екнуло и заныло, как от пронзительной песни, бередящей струны души, как от красивого заката, от которого на глаза наворачиваются слезы, как от объятий отца, безопаснее которых нет ничего на земле, как от ласковых, но таких сильных рук матери, что всегда утешат и поддержат… Его охватило то особое, невыразимое чувство, когда в груди становится тесно почти до боли и тебе кажется, что ты сейчас воспаришь как на крыльях.

В голове Ивана снова что-то звонко булькнуло, будто камушек упал в неподвижную воду колодца, и он услышал тихий голос:

– Иван.

Он резко вскинул голову и заглянул в большие орехового цвета глаза в окружении густых рыжих ресниц.

Жеребенок шумно всхрапнул и потерся боком головы о его висок.

– Мой всадник.

Воибор с Креславом под руководством Коли вынесли из угла рядом с печью сундуки и натащили туда кучу соломы. Дождавшись, когда они отойдут, золотистый жеребенок с усталым вздохом лег, неловко выставив раненую ногу. Из оставшихся от клыков рваных дыр все еще сочилась сукровица, грязня светлую шерстку.

Ненадолго отлучившийся Коля вернулся с тазиком теплой воды, горшочком желтой мази и мотком чистых льняных повязок и всучил их в руки потрясенного Ивана.

— Займись, – кивнул он на жеребенка, пока тот визгом и коротким ржанием что-то рассказывал стоящему на пороге Булату.

Иван знал, что между ними шел настоящий разговор, потому что слышал у себя в голове его обрывки, как если бы между ним и жеребенком была запруда, и через нее просачивались лишь отдельные слова из всего потока.

Видимо, в его взоре было столько мольбы и растерянности, что даже Коля смягчился.