Книга Тень ворона, страница 105 – Анастасия Дёмина

Елена тоже смотрела на него, но с каким-то странным выражением на лице – с улыбкой, но без теплоты во взоре. Сейчас ее темные глаза напоминали Аксинье пасмурное небо в морозную ночь, когда кажется, что луна и звезды навеки скрылись и даже солнце уже не встанет, оставив мир на погибель тьме и холоду.

Царевна медленно расплела руки и отстранилась от Ивана.

— Мой милый суженый, – сказала она, когда ликующий гомон начал стихать. – Ты так добр и щедр. Папенька! – громко обратилась она к царю. – Прикажи устроить пир на весь мир! Пусть весь Бряжск отпразднует избавление!

Иван замотал головой, но Белояр даже не глянул на него.

— Верно, дочка! – воскликнул он, звонко захлопав в ладоши. – У нас и так почти все было готово к… – Он вдруг смешался, быстро покосился на Ивана и кашлянул. – Пир – это прекрасная идея! Накроем немедленно! Вы все приглашены! – взмахнул он, обозначая всех во дворе.

— Но, государь, не думаю, что сейчас время… – начал Иван, но Елена погладила его тонкими пальчиками по предплечью, отвлекая внимание на себя.

— Суженый мой, не обижай меня и папеньку, позволь нам накормить тебя, напоить, ты же с дороги, да еще после такого великого боя! Отдохни чуток, ты заслужил, а завтра с новыми силами вернешься к своим славным делам!

Иван нахмурился, но под лучезарной улыбкой царевны сник и молча кивнул. Елена просияла:

— Тогда я побегу наряжаться, чтобы весь вечер твой взор радовать!

И она побежала назад во дворец. На мгновение глаза Аксиньи и Ивана встретились. Ей о многом хотелось с ним поговорить, о многом расспросить, но она и моргнуть не успела, как он скрылся за спинами окруживших его дружинников, и Аксинье пришлось развернуться и поспешить за царевной.

Елена, вернувшись в свои комнаты, немедленно принялась раздавать указания боярыням и служанкам, чтобы те достали лучшее платье, самые прелестные каменья и жемчуг, белила и румяна. После чего повернулась к Аксинье и распорядилась:

— А ты, Ксюнь, отправляйся на кухню, убедись, что там ничего не выкипело и не подгорело. Хочу, чтобы, как пир начнется, кушанья вносили без конца и вино лилось рекой!

— Но, барышня… – начала Аксинья.

Елена, смекнув, что ее останавливало, снисходительно улыбнулась:

— Ксюня, сейчас никому до меня и дела нет. Но хорошо, я обещаю, что отсюда ни ногой, пока ты не вернешься. – Она взяла Аксинью за руки и легонько сжала. – Я лишь тебе могу доверить, чтобы этот ужин прошел без сучка и задоринки. Для меня это очень важно.

«Потому что это ваш первый ужин с новым суженым, пока прежний в темнице томится?» – промелькнула в голове Аксиньи недобрая мысль, и она прикусила язык, боясь сболтнуть что-то дерзкое и гневное. На нее это было совсем не похоже – будто в груди ворочался клубок змей и жалил сердце, отравляя его ядом.

Ей нужно было уйти, пока она еще держала себя в руках, разобраться, что за чувства бередят ее душу, заставляя вскипать кровь. И потому она не стала слушать внутренний голос, так сильно напоминающий мамин, что твердил о ее единственном предназначении: верой и правдой служить и оберегать царевну от всякого зла днем и ночью, ни отходя от нее ни на шаг.

Аксинья молча кивнула и, не оглядываясь, покинула светлицу.

Как того и пожелала Елена, пир тем вечером закатили, как говорится, на весь мир: столы в главной трапезной ломились от кушаний, медовуха и пиво лились рекой, только успевали чарки наполнять. Царевна особенно следила, чтобы ни один дружинник, ни один слуга, участвовавший в свержении змейщиков, не оказался обделен, и распорядилась снести еды и питья на торговище и ремесленные улицы на радость и благодарность празднующему освобождение народу.