Книга Мальн. Духи и Жертвы, страница 185 – Мира Салье

Ларен доверял суждениям Финна, верил, что, пока у власти Гелиен и его сын, мальны не посягнут на свободу людей – наоборот, будут оберегать их как прежде или еще более рьяно. Оставалось лишь надеяться, что нынешние правители привьют своим потомкам ту же любовь к людям, которую испытывали эти отец с сыном.

Гелиен качнул головой, и Ларен, не дождавшись вопроса, сказал:

— Мы делаем это не потому, что нас связывает клятва на крови, а потому что сами этого хотим.

Обоюдное решение всех правителей явно застало Гелиена врасплох, впрочем, как и всех мальнов. Казалось, ему пришлась не по нраву ноша, которую на него решили взвалить люди. Гелиен посмотрел на жену и Алвиса, выражение лиц которых говорило: «Мы примем любое твое решение», а затем переключил внимание на Финна, и тот, едва заметно улыбнувшись, кивнул.

Гелиен встал, сдвинув брови, и его взгляд вновь потемнел.

— Быть по-вашему. Это большая честь для меня.

* * *

Прием проходил в мальнийском саду, и, не считая алантских пейзажей, красивее места Ларен никогда не встречал. Все вокруг было овеяно частичками волшебства. Да, он уже бывал здесь, но каждый раз восхищался как в первый.

На город давно опустились сумерки, но благодаря обилию света здесь было светло как днем. Мальнборн – поистине ночной город, в отличие от Аланты, где ночь наступала рано и с заходом солнца стихали голоса.

Измотанные гости отдыхали в саду безо всяких формальностей, поскольку совет длился несколько долгих часов. Люди внимательно выслушали о недавней битве и о том, что произошло с народом Сумеречных земель. Также мальны рассказали о странном поступке короля смерглов, который снова навлек на себя проклятие. И поэтому никто не знал, когда те объявятся вновь. Гелиен раскрыл тайну происхождения Кристана, и, судя по несдержанным словам некоторых мальнийских советников, они тоже услышали об этом впервые.

Адела с дочерью отошли немного вперед, а Ларен остановился, погрузившись в мысли. От куста с серебристо-белыми цветками доносился сладкий, пьянящий аромат.

Иногда Ларен испытывал вину за то, что его жене приходилось жить на севере. Такие места, как Мальнборн, пропитанный волшебством, или Дартхолл, где растет немало зелени и цветов, согретых ласковым солнцем, были просто созданы для женщин вроде Аделы.

Только Ларен хотел пройти дальше, как с правой стороны донеслись шаги, и из-за живой изгороди показался король Солнума.

— Ларен, – сказал тот.

— Дильяр.

Они замолчали, и Ларен сделал вид, будто любуется цветочным кустом.

За эти долгие годы они не раз пересекались на советах и различных торжествах, но никогда не общались наедине.

— Поздравляю со скорым прибавлением, – практически выдохнул Дильяр. Его длинные черные волосы колыхались от легкого ветра. Прядь у виска, как и раньше, была заплетена в тонкую косу.

— Это сын. Старейшины мальнов сказали, – ответ Ларен, удивившись самому себе.

Губы бывшего друга тронула улыбка. Не надменная, как часто бывало, а искренняя и добрая.

— Я рад за тебя.

Ларен кивнул, хотя почувствовал, как его лицо предательски дрогнуло.

Раньше от одного упоминания короля Солнума все его нутро разрывалось от гнева. Но неожиданное признание, сделанное много лет назад на балу в Дартхолле, пустило корни у него в сознании, постепенно удушая гнев.