Книга Мальн. Наследие древних, страница 59 – Мира Салье

Стейн сглотнул.

— Садись, – сказал Роймунд, не поднимая головы. – Ныне твоя должность обязывает меня встать.

— Лесть ни к чему, отец.

Роймунд откинулся на спинку стула, наконец-то соизволив поднять взгляд на Стейна, но, как обычно, глядел будто сквозь него. Он всегда избегал зрительного контакта с сыном.

— Переходите к делу, – бросил Стейн, не сдвинувшись с места.

Лицо Роймунда сохраняло обычную жесткость. Он скрестил руки на груди, на минуту затянув с ответом.

— Меня интересуют твои планы на будущее.

— С какой стати, позвольте спросить?

Отец сдвинул брови, отчего выражение его лица стало еще жестче. От такого часто бросало в дрожь даже опытных воинов, а нередко и самого Стейна. Но он уже давно не ребенок, который жаждет внимания и одобрения отца.

Роймунд никогда не был жесток с сыном: строг, холоден – да, но не жесток. Больше всего он не переносил любых проявлений слабости. Даже в детстве, когда Стейн сильно уставал после тренировок или просто хотел поиграть со сверстниками, отец не позволял ему покидать площадку, пока не сочтет нужным, а любое хныканье строго пресекал. Стейн, как и полагалось дисциплинированному воину, безоговорочно выполнял приказы. Все это и сформировало его характер, вынуждая играть разные роли и прятаться под бесчисленными масками.

— Должность обязывает тебя жениться на достойной девушке и прекратить свои… похождения.

— Отец, с каких пор вас волнует моя личная жизнь? – удивился Стейн.

Вот угораздило же его потерять бдительность! Перед поездкой в Хадингард он решил поразвлечься. Возвращаясь поздней ночью во дворец, разумеется, в компании, он наткнулся в коридоре именно на отца. Спутница так возжелала Стейна, что начала стягивать с него рубашку, не дойдя до покоев.

— Пора остепениться, сын. Члены Совета мечтают выдать дочерей за главного советника. Союз с дочерью господина Вэндала, полагаю, устроит всех.

— Мы с Райей просто друзья. – Стейну стоило немалых усилий сохранить бесстрастное выражение лица и не повысить тон, хотя все внутри требовало сделать с точностью да наоборот.

Роймунд прищурился. Не знай Стейн отца, решил бы, что тот если не заинтригован, то озадачен.

— Раньше вы много времени проводили вместе. Мне казалось…

— Вот именно, казалось, – заявил Стейн, подражая отцу, складывая руки перед собой.

— Хорошо. Выбора и без нее предостаточно.

— Я женюсь, на ком захочу и когда захочу. Вы вступили в брак не по любви, и счастья это не принесло, – сказал Стейн, тщательно проговаривая каждое слово.

Разумеется, отца нельзя было упрекнуть в плохом отношении к жене: он уважал ее, никогда не обижал, но держался холодно и отстраненно в обычной своей манере. Он не любил ее, они оба были несчастны, и Стейн знал это.

— Следи за языком, Стейн Эмметсен. Я больше не твой командир, но все еще твой отец. И я всегда учил тебя не руководствоваться эмоциями.

За годы, что он скрывал родство с главнокомандующим, Стейн отвык от своей фамилии, и сейчас едва не вздрогнул. Услышав ее в Черных горах, он сначала настороженно замирал, а затем понимал, что воины говорят об отце.

Между ними возникла пауза. Оба продолжали молчать.

— Отец, мы были в Хадингарде…

— Наслышан.

Стейн чувствовал, будто идет по тонкому льду и нужно следить за каждым шагом.

— Полагаю, в скором времени мы туда вернемся. И я бы хотел…