Книга Звездная эскадрилья, страница 89 – Брендон Сандерсон, Дженси Паттерсон

И не важно, что Верховенство все это время удерживало нас на планете, наказывая за неповиновение. И не важно, что, если мы примем их мир, нам также придется признать их контроль над каждым аспектом наших технологий, наших путешествий, нашего поведения, нашей культуры. Они уже сделали нас нищими, лишив передовых технологий, потому что мы отвергли их правление. Теперь они сделают нас побирушками, лишая нас нашего достоинства и нашего наследия.

И многие из моих соотечественников это приняли. Заключенного можно убедить, что он живет в раю, если тюрьма достаточно красива.

— Остался ли кто-нибудь, кто будет сражаться вместе с нами?

— База в Дупле отказалась объединиться, – сказал Ринакин. – Я отправил туда свою дочь и ее семью. Но боюсь, они долго не продержатся.

Мой брат Гилаф служил в Дупле. Он и его сослуживцы помогали контролировать там лесозаготовки. Гилаф, в отличие от остальных членов моей семьи, не собирался мириться с ложью Единства.

— Если остальные базы Независимости увидят, что есть сопротивляющиеся, возможно, они изменят курс, – сказала я.

— Я надеюсь на это, но ожидаю, что Единство быстро мобилизует свои силы, чтобы загнать их в стойло.

Трудно представить, что мои соплеменники будут стрелять друг в друга, но Единство, казалось, всегда охотнее нападало на нас, чем на Верховенство.

— Как они могут поступать так и утверждать, что это ради мира? – спросила я.

Ринакин промолчал. В любом случае я уже знала ответ.

Легче поверить в историю, которую нам рассказали, чем осознать реальность, в которой нас угнетают.

— Что нам нужно, – сказал Ринакин, – так это союзники, не забывшие, что мы находимся в состоянии войны.

Я постучала острыми ногтями по приборной панели корабля.

— Я знаю, – сказала я.

Когда Ринакин впервые предложил мне ответить на призыв присоединиться к армии Верховенства, я была в восторге. Наконец-то я смогу что-то сделать. Казалось, что в РеДауне никто ничего не хочет делать, только говорить. Несмотря на то что я не дошла до испытаний, тот факт, что наши старые союзники, люди, все еще живы и сражаются, должен был стать победой.

Но эти бывшие союзники держали меня без сознания неделями и разбудили лишь тогда, когда им что-то стало нужно от меня, а затем обращались со мной как с пленницей.

Тем не менее я помнила отчаяние женщины, которая заговорила со мной первой. «Они хотят смерти моего народа. Нам нужна ваша помощь». По крайней мере, она, похоже, понимала всю серьезность ситуации.

И еще тот, другой – Йорген, мужчина-цитоник. Он явно был не обучен, причем до такой степени, что даже не умел правильно общаться. Но я уловила часть его эмоций благодаря цитоническому резонансу, и этого хватило, чтобы понять, что он недоволен тем, как идут дела.

Ему было страшно.

Но люди, по крайней мере, знали, что такое дать отпор.

— У людей та же самая проблема, что и у нас, – сказала я. – Их лидеры хотят положить конец войне. Если мы обратимся к ним за помощью, они могут принять сторону Единства.

— Не думаю, что это произойдет, – возразил Ринакин. – Совет получил директиву от Верховенства. Судя по всему, там сменилось руководство, и они требуют, чтобы мы выдали им людей, которых укрываем.

Я ошеломленно уставилась на Ринакина:

— Но мы же не укрываем никаких людей!