Книга Цитоник, страница 88 – Брендон Сандерсон

— В развалинах, – прошептала Дллллизззз.

Дрожь пыталась побудить ее говорить еще, но Дллллизззз вернулась к своим обычным негромким бессловесным вибрациям.

Я же задумалась над ее словами. Она видела прошлое в каких-то развалинах – уж не занесло ли ее в один из пунктов на Пути Старейших? Не может ли Дллллизззз оказаться цитоником?

Дрожь попросила Максима посыпать Дллллизззз прахом реальности: они проделывали это регулярно, используя отобранный у меня прах. Я понаблюдала за ними – не сумеет ли Дрожь вытянуть что-нибудь из соплеменницы? – но у той ничего не получилось. Через некоторое время Максим сел рядом со мной и стал помогать выбирать из хлама то, что могло пригодиться.

— У тебя задумчивый вид, Юла, – сказал он.

— Просто отвлеклась, – сказала я.

— Хочешь поговорить об этом? – спросил Максим. – Тебе трудно вспоминать?

— Немного, – призналась я. – Некоторые лица, отдельные моменты.

— Это больно, – сказал он. – Я знаю, каково это. Но есть и хорошая новость: возможно, ты вскоре начнешь забывать и лица тех, кто взял тебя в плен. Как по мне, это произошло недостаточно быстро.

Он все еще думал, что я из пленных. Скад, мне вдруг показалось ужасным то, что я делаю. Врать этим разумным, планировать украсть один из их кораблей, возможно, что-то у них испортить.

— Я не была пленником, Максим, – сказала я. Я не собиралась говорить правду – оно как-то само выскочило. – Я жила на человеческой планете-анклаве.

У него округлились глаза.

— Так они и вправду существуют?!

— По крайней мере одна, – сказала я. – Но не все в Верховенстве были согласны с ее существованием. Было много… боев. Мы бунтовали. Они бы подавили это…

Это не было стопроцентной правдой, но приятно было поделиться частью себя.

— Ты выросла в настоящем человеческом обществе? – спросила Дрожь. – Каково это было?

— Тяжело, – сказала я. – Моего отца убили, когда я была маленькой. Моей семье приходилось бороться за еду, потому что у всех было мало ресурсов, но в особенности у тех, кто не принимал непосредственного участия в борьбе за Верховенство.

— Значит, все действительно было так, как говорят, – прошептал Максим. – Когда люди вместе… это приводит к войне.

— Вряд ли, – возразила я. – Причина была в Верховенстве. Моя семья – и все люди на Россыпи – была командой огромного космического корабля «Непокорный». Моя прабабушка была в машинной команде, и наш корабль не относился ни к одной из групп людей, ведущих войну.

Но враги не оставили нас в покое. Когда мы совершили аварийную посадку на моей родной планете, они попытались истребить нас. А потом заперли там, как в тюрьме. Думаю, при таких обстоятельствах любое общество сделалось бы воинственным.

— Я бы не поверила тебе, – сказала Дрожь звенящим голосом, – если бы не росла так долго рядом с Максимом. Самым некровожадным разумным из всех, кого я встречала.

— Это потому, что ты еще не видела меня в деле! – заявил Максим, а потом изобразил рычание. – Погоди, пока я поднимусь в небо! Я стану наводить ужас!

— Не сомневаюсь, – отозвалась Дрожь, издав вибрирующий звук наподобие звона колокольчиков – ее вариант смеха.

— Я верю тебе, Юла, – тихо проговорила Нулуба, отрывая взгляд от своих электронных таблиц. – Я уже упоминала про свою работу. Так вот, однажды я анализировала статистику народонаселения планет рас с «меньшим уровнем интеллекта». Моя работа состояла в том, чтобы предложить, где разместить рекламу в регионах, не пользующихся нашими услугами. Но при анализе данных мне открылась неожиданная истина. Многие так называемые меньшие расы не страдали от внутривидовых убийств в той степени, какую мы прогнозировали. Их считали агрессивными расами, то есть они должны были убивать друг друга в ужасающих масштабах. Однако же… это было не так. Я думала, что наткнулась на нечто очень важное. Нечто революционное. Доказательство того, что наше определение агрессии не соответствует статистическим моделям. Я много лет собирала данные, думая, что меня провозгласят великим разумом.