Книга Обидеть ведьму может каждый, или клочки по закоулочкам, страница 84 – Светлана Калинникова

— Так как же было проведено отравление? — напомнил Оболенцев.

— На грани провала, — вздохнула я.

Помимо иска о разделе имущества и взыскании неотделимых улучшений, муж подал заявление в Трибунал, где указал, что я хочу продать свой потомственный дар. Все складывалось в мою пользу: Славик уже настроился отобрать мой дар по суду.

— Зачем же тогда такие сложности с отравлением, если он требовал отдать брошь фактически в судебном порядке? — удивился инквизитор.

— Для отвода глаз, — ответила я Оболенцеву. — Клочков знал от Забодяйкина, что дело проигрышное, но настаивал на его рассмотрении. Если бы ему удалось выкрасть мой истинный дар, никто бы не заподозрил его в этом. Все внимание было сосредоточено на Трибунале, ведь он пытался решить вопрос в законном порядке. Какой смысл в краже?

Что было известно Клочкову? Катя рассказала ему, что для того, чтобы он имел свободный доступ в квартиру, я должна быть там из-за применения мной заговОра «на порог дома».

Оставалось предоставить ему доступ в мою квартиру для того, чтобы он бросил мне в чай дурман-травы. Эта идея у него должна была зародиться, как только он вспомнил, как я завариваю чай — с добавлением успокаивающих трав.

А вот как мне позволить ему зайти ко мне домой? Оставалось только одно — пригласить Славика ко мне под каким-нибудь предлогом. Надуманным.

Пришлось напомнить ему, что он «забыл» у меня свои кроссовки. Я говорила наудачу: все его вещи я пустила на клочки. Пока я говорила с ним, я скрестила пальцы на руке.

Он категорически отказался. Клочков оказался таким удивительным хитрецом: он прислал ко мне свою мамочку. Свекровь же пришла с чаем.

— Даже если ты расстаешься с моим сыном, я не желаю, чтобы вы стали врагами после развода.

Лицемерие у сына от нее. Они так похожи, словно зеркальное отражение друг друга, и из закоулков моего сознания, помимо воли, полезли воспоминая о Клочкове.

— Конечно, — скромненько улыбнулась я. — Но и друзьями нам уже не быть.

— Может, чай? — она протянула жестяную коробку с цветным узором.

— Это вы его покупали? Как это приятно…

— Нет, — горячо возразила свекровь. — Славик сказал, что ты такой любишь, и он сам его покупал.

Сам. И дурман-траву сам положил, гаденыш. У него у роду Медичи не наследили?

— У меня как раз чай закончился. Даже не верится, что после всех его подлостей он купил и передал мне гостинец.

Ее глаза смотрели на меня прямо и с легкой долей сочувствия. Она не подозревала, что в чае дурман-трава. Мать верила в благие намерения сына. Я взяла коробку и на ее глазах пересыпала в контейнер. Естественно, кроссовки не отдала, сказав, что внезапно передумала.

— Мелочная ты, — вздохнула она. На том я ее выпроводила: в нашем с Клочковым перфомансе, она свою роль отыграла.

А через несколько дней Славик позвонил мне:

— Слушай, я понимаю, что сейчас, возможно, не самая простая ситуация. Но мне бы очень хотелось встретиться и попробовать договориться мирно. Как ты на это смотришь?

С большим вдохновением и пылом — как от души — он предлагал мне, наконец-то, отпустить друг друга.

— Я готов подписать отказ от притязаний на твой потомственный дар. Действительно, ерунда какая-то, и ты глупости творишь, и я тоже… Пора со всем этим закончить.

— Славик, я слышу рассуждения не мальчика, но мужа. Давай встретимся у меня, я приеду домой и там все подпишем.