Книга Измена. Лишняя жена дракона, страница 50 – Лиссбет Котцова

Он устал. Это видно сразу. Слишком много церемоний, клятв, взглядов, чужих ожиданий. Тамара это понимает и, как все женщины, привыкшие оправдывать чужой холод, тут же делает его усталость важнее своей тревоги.

— Я могу попросить принести ужин, если вы не ели.

Он смотрит на неё почти удивлённо.

— Не нужно.

Пауза.

Огромная. Неловкая. Брачная.

— Ты можешь спать, — говорит он. — Я буду в соседней комнате. Сегодня много дел.

И уходит.

Тамара стоит посреди спальни в свадебном платье, которое уже кажется ей не красивым, а смешным. Белым доказательством того, что она ждала не того.

Она не плачет.

Только медленно снимает украшения и складывает их на стол.

Одно за другим.

Как маленькие надежды.

Следующее воспоминание ударило сильнее.

Обеденный зал.

Длинный стол.

Леван у дальнего конца, рядом советники. Тамара сидит справа от него. Между ними — три пустых стула и целая жизнь.

— Уже год, — говорит одна из тёток Арагвели, не понижая голоса. — А наследника нет.

Тамара смотрит в тарелку.

Леван молчит.

— Может, источник Орбелиани высох не случайно, — добавляет другая женщина. — Бывают ветви, которые природа сама обрывает.

Тамара ждёт.

Не защиты даже.

Одного слова.

Леван поднимает бокал.

— Достаточно.

Всего одно слово.

Не «не смейте говорить так о моей жене». Не «Тамара не виновата». Просто достаточно, потому что разговор стал неприличным.

И она благодарна.

Боже, как страшно — быть благодарной за крошку там, где тебе должны были дать хлеб.

Позже она идёт за ним по коридору.

— Леван, можно поговорить?

Он не останавливается.

— Завтра.

— Ты всегда говоришь завтра.

Он всё-таки поворачивается.

Взгляд у него не злой. Усталый. Это хуже.

— Что ты хочешь услышать, Тамара?

Она сжимает пальцы.

— Что ты мне веришь.

— В чём?

Она теряется.

Потому что как объяснить человеку, что просишь не о конкретной защите, а о самом простом: будь на моей стороне, когда меня режут словами?

— Я стараюсь, — говорит она.

Леван закрывает глаза на мгновение.

— Я знаю.

— Но этого мало?

Он молчит.

И этим отвечает.

Память снова сменилась.

Кетеван Мтиулури появилась не сразу как враг.

Сначала — как гостья.

Золотые глаза. Красивые руки. Смех, который заставлял мужчин поворачиваться. Голос, мягкий, как шёлк, если не знать, что под шёлком бывает лезвие.

— Княгиня Тамара, — говорит она на приёме, кланяясь чуть ниже положенного. — Я столько слышала о вашей выдержке.

О вашей выдержке.

Не красоте. Не уме. Не доброте.

О способности молчать, пока больно.

Тамара улыбается.

— Надеюсь, только хорошее.

Кетеван наклоняется ближе.

— О, конечно. В вашем положении многие женщины давно бы сломались.

Сказано тихо. Почти с сочувствием.

Тамара впервые чувствует: перед ней не просто соперница. Хуже. Женщина, которая знает, куда нажать.

Леван в тот вечер танцует с Кетеван.

Это ничего не значит.

Все танцуют на приёмах.

Тамара повторяет это себе, стоя у колонны.

Это ничего не значит.

Пока не видит, как Леван смеётся.

Не вежливо. Не устало.

Настояще.

Так он никогда не смеялся с ней.

В этот момент что-то маленькое внутри Тамары падает и разбивается без звука.

Потом были врачи.

Проверки.

Серебряные иглы. Чаши с водой. Камни, которые не загорались в её ладонях.

— Магическое ядро слабое, — говорит лекарь Совета.

— Но оно есть? — спрашивает Тамара.