Книга Измена. Лишняя жена дракона, страница 31 – Лиссбет Котцова

Через час я поняла: «учиться не умирать» у Тариэла означало «несколько раз почти умереть и выслушать, что виновата сама».

Во дворе было холодно. Камни ещё хранили следы ночной битвы. Сломанные ворота временно подпёрли балками, но мне казалось, что они держатся только на упрямстве Шавцихе.

Тариэл бросил мне деревянный посох.

Я поймала его неловко. Почти уронила.

— Уже плохо, — сказал он.

— Как приятно начать занятие с похвалы.

— Посох не украшение. Его держат так, чтобы рука не дрожала.

— У меня рука обожжена, если вы забыли.

— Враг не подождёт, пока тебе станет удобно.

Он ударил.

Без предупреждения.

Я едва успела поднять посох. Удар прошёлся по дереву, отдача больно ударила в плечо. Я отступила, споткнулась о край плиты и чуть не упала.

— Месхи!

— Мертва.

— Что?

— Ты мертва. Если бы это был клинок, он вошёл бы под рёбра.

— Вы хотя бы слово «начали» знаете?

— Враги ночью тоже предупреждали?

Я стиснула зубы.

Он ударил снова.

На этот раз я не успела. Посох выбило из рук. Конец его тренировочного оружия остановился у моего горла.

— Мертва.

— Если вы скажете это ещё раз, я вас укушу.

— Зубы — последнее оружие тех, кто не умеет держать первое.

— Вы невыносимы.

— А ты не готова.

Я подняла посох.

— Ещё раз.

Он посмотрел на меня внимательнее.

— Упрямство не равно сила.

— Зато иногда это всё, что есть.

И он ударил снова.

Час превратился в мучение. Потом в два. Я падала, вставала, задыхалась, ругалась, иногда почти попадала по нему — и каждый раз он оказывался быстрее. Не грубо. Не жестоко ради удовольствия. Хуже. Точно. Он показывал все мои слабые места: открытое плечо, неверный шаг, привычку закрывать лицо вместо корпуса, злость, из-за которой я теряла равновесие.

В какой-то момент я не выдержала.

После очередного падения осталась сидеть на камнях. Ладони горели, колено саднило, волосы выбились из косы и прилипли к мокрому лбу.

— Довольно.

Тариэл стоял надо мной.

— Совет не скажет «довольно».

— Я не солдат.

— Вот именно.

— Я вчера не знала, что драконы вообще существуют!

Он замолчал.

Я сама удивилась, что сказала это вслух.

Слишком близко к правде.

Между нами повисла тишина. Ветер трепал край его тёмного плаща. Он смотрел на меня пристально, слишком пристально.

— Что ты сейчас сказала?

Я медленно поднялась. Нога дрожала.

— Что вы ведёте себя так, будто я всю жизнь готовилась воевать с Советом. А я… я просто пытаюсь не развалиться.

Последние слова сорвались.

Не надо было.

Но они уже прозвучали.

Я отвернулась, ненавидя влагу в глазах. Ненавидя усталость. Ненавидя то, что мне снова приходится доказывать право дышать. Там, в прошлой жизни, я доказывала, что не стала хуже только потому, что муж выбрал другую. Здесь — что не отдам детей, хотя не умею даже держать посох.

— Я не понимаю вашу магию, — сказала я глухо. — Не понимаю законы. Не понимаю, почему дом разговаривает со мной. Почему дети смотрят так, будто я должна знать, как их спасти. Почему мёртвая женщина оставила мне своё тело и свою войну. Я не просила этого.

Тариэл молчал.

Я ждала насмешки.

«Княгини любят жаловаться».

«Слёзы не помогут».

Что угодно.

Но он сказал иначе:

— Никто не просит войну.

Я обернулась.

Его лицо было всё таким же жёстким, но голос изменился. Стал ниже. Тише.

— Она просто приходит. Обычно ночью. Обычно за теми, кто не готов.