Книга Измена. Лишняя жена дракона, страница 105 – Лиссбет Котцова

Каждый корень светился своим цветом.

Серебро Арагвели.

Тёмно-синий Орбелиани.

Красное пламя Месхи.

Золото Мтиулури.

И множество других.

Все драконьи роды.

Все были связаны здесь.

И у самого края источника стояла Кетеван.

Босая, в окровавленном родовом платье, с распущенными волосами и младенцем на руках. Она выглядела почти призраком. Только золотые глаза горели слишком живо.

Рядом с ней стояли двое магов Мтиулури. Один держал чашу с чёрной водой, второй — нож.

— Не подходите, — сказала Кетеван.

Голос её был хриплым.

Но твёрдым.

Леван сделал шаг.

— Кетеван.

Она засмеялась.

— Теперь ты говоришь моё имя так, будто я болезнь.

— Отдай ребёнка.

— Моего ребёнка?

Она прижала младенца к груди.

Тот не плакал.

Вообще.

Это было страшнее любого крика.

— Ты ведь отказался от него, Леван. Перед всем Советом. Перед источником. Передо мной.

Леван остановился.

— Я отказался от лжи.

— Нет. Ты отказался от меня.

На мгновение в её голосе прорвалось что-то настоящее. Не яд. Не игра. Боль.

И от этого вся сцена стала ещё страшнее.

— Тебя использовали, — сказал Леван.

Кетеван оскалилась.

— А Тамару не использовали? А тебя? А этих детей? В этом мире все используют всех, князь. Просто одни плачут и умирают, а другие учатся брать власть первыми.

Я шагнула вперёд.

— Это не власть, Кетеван.

Она резко повернулась ко мне.

— Не учи меня.

— Ты держишь на руках не власть. Ребёнка.

— Он не ребёнок! — закричала она.

Пещера отозвалась эхом.

Младенец не вздрогнул.

Кетеван сама испугалась своего крика. Посмотрела на маленькое лицо, на прозрачные веки, на пустые серебряные глаза. Её губы дрогнули.

— Он должен был быть ребёнком, — прошептала она. — Моим. Настоящим. Они обещали.

Тариэл тихо сказал:

— Кто?

Кетеван не посмотрела на него.

— Гиорги сказал, что если я выдержу, источник признает его. Что он станет первым наследником новой крови. Что Мтиулури больше не будут стоять в тени Арагвели. Что я не буду… — она сглотнула. — Не буду той, кого можно заменить.

Я услышала в этих словах себя.

Старую Арину.

Прежнюю Тамару.

Всех женщин, которым однажды внушили: либо стань нужной любой ценой, либо исчезнешь.

И всё же Кетеван выбрала путь через чужую кровь.

Через детей.

Через смерть.

— Тебя обманули, — сказала я.

— Нет.

— Посмотри на него.

— Молчи.

— Он не плачет, потому что в нём не хватает души.

— Замолчи!

Лука за моей спиной вскрикнул и схватился за грудь.

Младенец в руках Кетеван открыл глаза.

Серебряные.

Пустые.

Но теперь в глубине этой пустоты что-то шевельнулось.

Я услышала шёпот.

«Ма…»

Лука застонал.

— Там… больно.

Я обернулась.

Мариам держала его за плечи, Темур раскрыл вокруг них синий огненный круг. Но лицо Луки было искажено болью.

— В нём часть Луки, — сказал Тариэл.

— Не только, — прошептала Мариам.

Я почувствовала это сама.

Метка гнезда раскрылась.

И во мне зазвучали голоса.

Не один.

Много.

Маленькие, слабые, разорванные.

Части детей.

Осколки магии.

И среди них — что-то тёплое, родное телу Тамары. То, что откликалось не на моё имя, а на её кровь.

Я посмотрела на младенца.

— Кетеван, дай мне его.

Она отступила к источнику.

— Чтобы уничтожить?

Я не смогла ответить сразу.

И это было хуже.

Потому что часть меня понимала: если сосуд оставить, его используют. Если уничтожить, возможно, прекратится ритуал. Спасутся многие.