Книга Душа мавки, страница 6 – Ева Бран

Тенью появилась я на водной глади. Вода расступилась, и я подняла голову. Ночь стояла тёплая, вязкая. Над озером висел туман, приглушая звуки и скрывая моё появление. На берегу горел огонь, и вокруг него сидели они – пятеро или шестеро, я не смогла посчитать из-за белых, рваных клочьев тумана, скользивших над озером. Мне и не нужно было считать – лишь выбрать.

Они смеялись. Кто-то кричал: «Давай ещё раз!» Кто-то отвечал: «Да не ссы, тут мелко!» Кто-то странно кривлялся, держа перед лицом что-то яркое.

И один стоял ближе к воде. Он только что нырял. Вода стекала с его волос, блестела на плечах. Он отфыркивался и ругался, а потом поднял руки, показывая что-то остальным.

— Я нашёл! - крикнул он, и голос его разрезал ночь, словно острое лезвие ритуального ножа. – Там камень… ну, типа… с рисунком!

Слово «рисунок» ударило по моему нутру. Узел сна опять скрипнул. Я вспомнила, но не разумом, а телом, которое стало водой: камни на дне, гладкие, холодные; руны, выжженные в пространстве; венец Ведагорова слова.

Он нашёл. Он тронул. Он сорвал. И тогда во мне поднялась обида. Обида не стареет. Она лежит на дне, словно обглоданная кость, и ждёт, пока к ней прикоснётся живое.

Я посмотрела на него, и сердце моё, если бы оно у меня было, ударило бы так, что вода вскипела. Потому что я увидела в нём своего насильника. Не лицо, нет. Лица меняются. Времена меняют лица, как меняют рубахи. Я увидела жест: как он запрокидывает голову, смеясь. Я увидела уголок рта, когда он презрительно плюёт в сторону. Я увидела ту же самую уверенность: «Мне всё можно». И что-то в его взгляде – короткое, хищное было точно таким же, как тогда, на Красную горку, когда меня тащили к воде.

Я не подумала, что могу ошибиться. Навь не думает. Навь узнаёт.

Он повернулся к озеру, будто хотел ещё раз нырнуть – похвастать перед девками, показать себя храбрым. И я почувствовала, как вода вокруг меня сжалась. Я улыбнулась. Конечно же, моей улыбки никто не увидел: я была ниже поверхности, и туман прятал меня, словно пуховое покрывало.

Я потянулась к тому, в ком признала обидчика. Руки у мавки не такие, как у человека. Они длиннее, тоньше. Пальцы, словно водоросли: обвивают и уже не отпускают. Кожа холодная и липкая, будто её слепили из озёрной глины.

Он сделал шаг в воду, и вода обняла его.

— Ой, холодная! - крикнул он, оглядываясь на друзей.

Я поднырнула ближе. Вода стала моим языком. Я лизнула его ноги, и он вздрогнул, будто почувствовав чужое прикосновение.

— Эй, - он нахмурился, - вы чего, кто там?

Парень снова повернулся к берегу, чтобы сказать что-то ещё, и в этот момент я схватила.

Пальцы сомкнулись, будто железный капкан. Он дёрнулся, смех на берегу тут же оборвался – народ заметил неладное.

— Чё за…? - выдохнул он.

Вторая рука обвила другую ногу, и я потянула вниз. Он упал в воду с всплеском. Громкий, такой привычный звук, и сразу же истерический визг девки на берегу.

— Саша! - закричала она. – Саша, ты чего?!

Его имя разрезало ночное спокойствие, словно острый клинок мягкую плоть и исчезло, лопнуло будто пузырь. Он пытался всплыть. Пытался изо всех сил, и сила, надо признать, у него была – человеческая сила, горячая, отчаянная. Он брыкался, бил по воде руками, хватался за воздух, который не мог его удержать.