Книга Душа мавки, страница 11 – Ева Бран

Кто-то уже приходил сюда. Кто-то уже работал с печатью. Кто-то не просто «случайно сдвинул камень». Кажется, озеро – не только место пробуждения. Озеро – часть чьей-то колдовской схемы.

Я знал этот почерк. Аккуратность, уверенность. Тот, кто вырезает сердца, умеет работать тихо. Значит, и здесь он отметился, чтобы разбудить мавку, чтобы отвлечь Орден, чтобы получить для себя время. Смачно про себя выругавшись, взглянул на порождение нави. Решение пришло быстро.

Достав из рюкзака маленькую дощечку с выжженным знаком «Перевязь», положил её на камень. Став, которым можно на время стянуть трещину в границе, как стягивают рану бинтом. Это не закроет её навсегда, но поможет выиграть время. Возможно, сутки. Если повезёт, то несколько дней.

Положив дощечку на камень, рядом со свечой, прижал её ладонью. Холод пронзил руку до локтя. И на секунду перед моим внутренним взором возникла яркая картина: девичье лицо, мокрые волосы, серое небо и чёрные птицы. И крик, который не поднялся из воды.

Мавка дёрнулась, вода вспенилась.

— Тихо, - сказал я, и голос мой стал ниже. – Я не враг тебе. Но и людей губить не дам.

Она снова приблизилась, и теперь я видел её яснее. Белая кожа под водой казалась лунным светом. Глаза тёмные, словно сама бездна. И в них было что-то странное: не только голод. Ожидание. Как будто она сама не понимала, почему проснулась.

Я почувствовал, как в воздухе рядом со мной что-то шевельнулось. Тень у самой кромки леса стала плотнее. Там, где деревья начинались сплошной стеной, будто кто-то стоял и смотрел. Сумеречный народ любит наблюдать. Иногда это духи. Иногда люди. Иногда кто похуже.

Постарался сделать вид, что не заметил. Дощечка под ладонью нагрелась – значит, став лёг правильно. Трещина в печати на миг стянулась, вода «успокоилась». Мавка замерла, словно зверь, попавшийся в капкан.

— Вот так, - сказал я.

Подняв дощечку, убрал обратно. Держать её на камне долго нельзя: выгорит, и став умрёт. Но теперь я знал: здесь была печать. Здесь был узел сна. И его рвали не только глупые руки.

Я отошёл от воды, вернулся к своему кругу, погасил свечу пальцами, потому что дуть на ритуальный огонь нельзя. Собрал железо, соль, а вот нить оставил на запястье.

С берега всё ещё доносились крики полиции и друзей утонувшего. Кто-то рыдал. Кто-то орал, обвиняя всех подряд. Кто-то звонил по телефону. А я смотрел на лес.

Там, возле тёмной кромки, действительно, кто-то стоял. Судя по ощущениям, нечто среднее между человеком и навьей сущью. Я сделал шаг в ту сторону, и тень исчезла, будто её и не было.

Хорошо. Значит, слухи уже пошли. Значит, если Кудеяр (а я почти был уверен, что это он) действительно, начал вырезать сердца, имеет рядом хвост. Всегда находятся те, кто хочет погреться у чужого огня. Такой сильный, тёмный ритуал могут вершить единицы, и подготовку практически невозможно утаить. Это значит, что более слабый, но столь же жадный колдун может попытаться влезть в схему.

Я сел в машину, завёл двигатель, но уезжать не спешил. Дал себе минуту. Орден ждал, что я «закрою точку». Кудеяр, если это он, ждал, что я брошу силы на обитателя озера и не полезу дальше. А мавка… мавка ждала, что я вернусь. Кожей чувствовал.

Я посмотрел на свои пальцы. Там, где касался ими камня, кожа стала бледнее, будто из неё откачали кровь. И в этом холоде было странное чувство: не страх и не отвращение. Отголосок. Словно в воде шевельнулось что-то человеческое. Всего на секунду, но оно не давало мне покоя.