Книга Яга на выданье, страница 48 – Азалия Фэйворд, Виола Сказгард

Предводитель покачнулся, его глаза съехались к переносице, а на месте удара прямо на глазах начала стремительно надуваться грандиозная, пульсирующая шишка, которая по своим размерам и форме напоминала приличную луковицу, гордо возвышающуюся над кустистыми бровями.

Но даже этот контузящий удар не смог охладить его пыл: Черномор потряс головой, сплюнул на землю кровь из разбитой губы и, издав нечленораздельный рёв, кинулся на того самого Путяту, который в этот момент активно пытался откусить ухо своему соседу слева.

— Ставлю трёх сушёных карасей на то, что этот с бантиком на бороде сейчас улетит в кусты! – азартно выкрикнул Василий Леопольдыч, пережёвывая семечки и возбуждённо колотя пушистым хвостом по перилам, словно заправский спортивный комментатор. – Ты только посмотри, какую подножку ему этот ушастый готовит! Чистая, классическая подлянка, любо-дорого смотреть!

— Принимаю ставочку, хвостатый, и удваиваю её кружкой отменного первача! – радостно икнул Петрович, делая жадный глоток из бутыли и потирая мохнатые ладошки. – А я говорю, что Черномор их всех своей новой роготулиной на лбу раскидает, он мужик кряжистый, его так просто не завалить!

А на поле боя страсти накалялись с каждой секундой, превращая Турнир Влюблённых Сердец в настоящую «кучу-малу», где уже невозможно было разобрать, где чьи руки, ноги и бороды.

В какой-то момент один из самых упитанных богатырей, желая продемонстрировать мне свою недюжинную физическую силу, оторвался от основной драки, подбежал к огромному, вросшему в землю валуну и, натужно кряхтя, попытался оторвать его от земли, чтобы бросить к моим ногам в качестве трофея.

Он напрягся так, что его лицо стало пунцовым, вены на шее вздулись толстыми канатами, камень действительно с мерзким чавкающим звуком оторвался от земли, но в этот момент богатырь с шестью пальцами на ногах случайно запнулся о свой собственный лишний отросток и с размаху влетел в спину другому тяжелоатлету.

Здоровяк пошатнулся, охнул, его пальцы разжались, и многопудовый валун с глухим, костедробильным стуком приземлился прямо на многопалую ступню виновника торжества. Над Тьмутараканью разнёсся такой пронзительный, ультразвуковой вой, что с соседних деревьев стаями сорвались перепуганные вороны, а шестипалый ухажёр запрыгал по поляне на одной ноге, извергая потоки таких витиеватых ругательств, от которых покраснел бы даже самый матёрый сапожник.

Тем временем в центре пыльного урагана определились явные фавориты этого безумного соревнования, которые пробивали себе путь к победе с поистине животным упорством, не жалея ни своих, ни чужих физиономий.

Путята, отбросив всякие правила приличия, сражался с яростью дикого секача, тараня соперников своей крепкой головой и раскидывая их в стороны с такой лёгкостью, словно это были набитые соломой чучела. Он методично раздавал увесистые оплеухи направо и налево, не обращая внимания на порванную в клочья рубаху и здоровенный, наливающийся фиолетовым цветом фингал под правым глазом, который придавал его лицу крайне разбойничий вид.

Не отставал от него и тот самый вдохновлённый поэт, который ещё недавно пытался читать мне стихи, а теперь демонстрировал чудеса невероятной изворотливости и подлости.

Он порхал по полю боя с лёгкостью бабочки, уворачивался от тяжёлых, прямолинейных ударов своих более массивных товарищей и с каким-то садистским удовольствием хлестал их по лицам туго свёрнутым свитком берёсты, на котором, видимо, были записаны его лучшие поэтические шедевры. Каждый удар этим импровизированным оружием сопровождался звонким хлопком и очередным выкриком рифмованной строчки, что вносило в драку элемент полнейшего абсурда.