Книга Иван-царевич и белый сов, страница 78 – Елизавета Соболянская

— Да как ее привезут, коли Елена тут уже? – не понял Сов.

— Матушка позаботилась наверняка. Мало ли в приюте при монастыре сироток миловидных? Принарядят да в колымагу усадят, – отмахнулся Иван, – главное – до венчания успеть с батюшкой поговорить… Хотя… Очень мне хочется братцу свинью подложить. Женить его не на умнице-красавице, ведовке из знатного рода, а на сиротке-черничке… Но девушку жалко. Прибьет ее Василий.

Сов только кивнул.

Его тонкий слух помог Белому еще на въезде в город услышать то, что миновало уши других “восточных купцов”. Болтали в городе осторожно, но много. Например, говорили о том, что “девичий” терем Василий распускать не велел, а только разогнал тех девок, что жили там давненько. Да и как “разогнал” – отправил за город, на мануфактуру царскую, лен прясть, холсты белить, сорочки солдатские кроить и шить. Коли занадобятся – живо обратно вернет!

Еще про царевича Василия болтали, что характерец у него не то в мамку Змеишну, не то в деда – Змеева царя. Улыбается, стелет мягко, да спать жестко, и яду норовит впрыснуть али куснуть так, чтобы рана не заживала.

Артемия, правда, тоже недобрым словом поминали, но это все в бедняцких слободках звучало, где человеку порой и терять нечего, кроме портов да миски с похлебкой.

Пока Иван трудился, сменив купеческие шелка на домашнюю рубаху и порты, Сов взялся за нитки. Все ж не зря он волхвом был по рождению и за долгое время сидения у камня кое-чему научился. Простые наузы вязал – но обережные. Паутинки легкие плел и пускал в саду по ветру – чтобы разлетались по терему царскому, собирали как мушек слова дерзкие да резкие и приносили обратно к Сову.

Может, и доброе дело Иван задумал, да не верил Сов, что так легко братья ему уступят – пусть не престол, но невесту, славу и покой. Пуще того, чуял Сов, что близок конец пути. Пройдет Иван-царевич то, что суждено ему, и тогда свободен будет хранитель камня. Сможет надолго сбросить перья, вернуться на Родину… Или найти для себя что-то другое. Свой путь?

Белый задумался – стоит ли вообще возвращаться туда, где родился? Матери давно нет в живых, отца тоже. На троне сейчас его внучатый племянник или даже троюродный правнук – за двести лет много воды утекло. Он успел полюбить зеленые леса, холодные зимы с обилием снега, ветреные весны с изобилием бурлящей воды и долгие мокрые осени с затяжными дождями и золотым нарядом облетающих рощ.

Когда на терем опустилась ночь, Иван разогнул спину и тут же ощутил, что на плечи ему легли мягкие руки:

— Пойдешь ли в баню, сокол мой? – спросила Елена, аккуратно разминая ему плечи.

— С тобой – хоть куда, лада моя! – ответил царевич, целуя мягкую ладонь жены.

— Нет уж, домовые вам там веники припасли и квас душистый, ступайте вперед, мы с царицей-матушкой уже помылись…

Тут Прекрасная немного смутилась, Иван это ощутил, развернулся, поймал ее взгляд, спросил:

— Что такое, радость моя?

— Царица-матушка велела домовым постель для нас двоих застелить… В светлице наверху. Как помоешься, приходи, – заалела щеками Прекрасная.

— Приду, – прошептал Иван, а после прижал Елену к себе и легко-легко коснулся губами губ – обещая.

Глава 39

Банька у домовых и впрямь вышла на славу – и пара хватало, и воды, и квасу душистого, и веников упругих. Сов и царевич целый час провели в мыльне, несмотря на то что Иван торопился скорее в горенку, к жене любимой. Напарились, намылись, вышли под звездное небо в одних сорочках – загляделись.