Книга Иван-царевич и белый сов, страница 65 – Елизавета Соболянская

Конь покосился на Сова, всхрапнул и подставил бок с седельными сумками.

— Эх, говорила мне мама, а я не слушал! – парень взялся за сумки, и через час на полянке у дороги стоял шатер.

Рядом горел костер из кусков зачарованного угля. Над костром булькал котелок с похлебкой, а в чайнике запаривались травы, необходимые царевичу после травмы.

Удар дубиной по голове Ивана почти убил. Вернее, убил бы, не будь на нем материнского благословения, оберега от невесты и того самого пера от зачарованного Хранителя.

Жизнь в царевиче едва теплилась, и Сову пришлось приложить немало усилий, чтобы ее удержать. Нудный дождь еще подбавил проблем – пришлось Ивана раздеть, растереть рушником с вышитыми птицами и закутать в одеяла, как младенца. Да еще поить зельями с ложечки – глотательный рефлекс сохранился, а вот поднимать голову Иван не мог – сразу болезненно стонал, покрывался холодным потом и падал обратно на постель.

В суете и беготне Сов про себя забыл и чуть не простудился. Ладно сообразил, что ему-то уж точно болеть нельзя, выпил все нужные зелья, умылся и натянул запасную рубаху царевича, кутаясь в нее, словно в слишком просторный кафтан.

А дальше потянулись дни.

Иван не приходил в сознание, и будить его раньше срока никак нельзя было.

Дождь сменился ночными заморозками, припасы давно кончились, так что Сов по ночам летал по окрестностям, ловил зайцев или крал припасы у крестьян. На жиденький суп царевичу хватало, а сам Сов вынужденно питался сырым мясом и потрохами.

Только через пару недель Иван открыл глаза, хлопнул ресницами и уставился в потолок:

— Где я?

Сов склонился над ним и хмыкнул:

— Ну хоть не спрашиваешь “кто я?” Уже хорошо! Ты в своем шатре, в лесу возле королевского тракта. Разбойнички, нанятые твоими братьями, так тебе по голове врезали, что ты едва жив остался.

— Елена? – Иван прикрыл глаза – солнечный свет, просачивающийся сквозь стенки шатра, все еще был для него мучительным.

— Увезли твою Елену, и коня златогривого, и Жар-птицу, – вздохнул Сов, – я тебя спасал, проследить не смог. Потом уж птиц малых послал в столицу…

Иван открыл глаза и вперил требовательный взгляд в Сова, нисколько не удивляясь тому, что перед ним не птица, а парень.

— Так что там, в столице?

Сов вздохнул, потер бровь и спросил:

— Может, поешь сначала? Зелья выпьешь? Надоело тебя с ложки поить!

Взгляд Ивана потяжелел.

— Ладно, ладно, понял я! Нехорошо там, в столице! Братья твои привезли царю Берендею Жар-птицу, коня и девицу. Василий готовится принять престол. Артемий… торги устраивает сразу после венчания братца твоего с Еленой. Берендей отбрехался тем, что холостым царю быть не принято, да только это на неделю всего коронацию отложит…

— Венчание когда? – прохрипел Иван, пытаясь подняться.

— Через три дня… Невесту пока в монастырь увезли, косу оплакать, – вздохнул Сов.

— В… какой?

— Что “в какой”? – не понял Сов. – А, в какой монастырь увезли? Так Берендей распорядился в Девичий, тот, что в лесу заповедном стоит. Монашки там все сплошь боярышни да боярыни, травки собирают, сушат, запасают, зелья варят…

На лице царевича вдруг расплылась улыбка:

— Сов, я в целительстве не силен, объясни, что мне нужно, чтобы встать и успеть до свадьбы до столицы доехать?

Белый сумрачно взглянул на Ивана: