Книга Тоннель в лето, выход прощаний, страница 42 – Мэй Хатимоку

Открыв крышку, я первым делом увидел красные сандалии Карэн. Вместе с той, что я нашел в туннеле Урасима, они составляли пару.

Когда я смотрю на эти сандалии, на душе становится спокойно. Это дает мне иллюзию, будто Карэн все еще живет, но уже выросла из этой обуви.

Подожди меня еще немного.

С благоговением, словно совершая ритуал, я закрыл крышку и вернул тайник на прежнее место. Мы с Карэн выбрали это место много лет назад, чтобы хранить здесь наши общие секреты. Хранить все это в своей комнате было бы удобнее, но я знал, что отец без раздумий все выбросит, если найдет, поэтому я всегда оставлял банку здесь.

Помнится, это произошло почти сразу после того, как мама оставила нас. Отец, который тогда находился в крайне нестабильном эмоциональном состоянии, избавился почти от всех вещей в комнате Карэн. Вот почему ее личных вещей осталось так мало.

Во мне все еще живет обида на отца, но выражать свой гнев бессмысленно. Это только окончательно испортит наши и без того натянутые отношения.

Вздохнув, я с усилием поднялся и проверил время на телефоне. Ровно семь часов.

Я вернулся в свою комнату, чтобы собраться в школу.

Июль близился к середине, и солнечные лучи становились все настойчивее.

Пока девочки, прикрываясь от солнца своими школьными ранцами, спешили скорее к тени здания, я миновал школьные ворота и через парадный вход вошел внутрь.

Пройдя по коридору, я открыл дверь в класс 2-й «А». Направляясь к своей парте, я заметил незнакомую ученицу. Неприметная девушка, в очках и с челкой.

«Где-то я ее видел», – подумал я и, приглядевшись, чуть не выдал себя возгласом.

Это была Кавасаки.

Она перекрасила волосы в черный, а юбку удлинила до колен. Полная противоположность ее прежнему яркому и вызывающему образу.

— Кохару, это что такое? Сменила имидж? – с прищуром спросила одна из бывших подружек Кавасаки.

Кавасаки что-то промямлила в ответ – ни да, ни нет. Ее натянутая улыбка и неуверенная манера речи резко контрастировали с тем высокомерным поведением, к которому я и все в нашем классе привыкли.

— Игра в наказание, что ли? – пробормотал Кага. Он, как всегда, незаметно оказался рядом со мной.

— Наверное, она просто взялась за ум.

— Чтобы эта капризная особа взялась за ум… Все-таки непредсказуемая штука – человеческая натура.

— У нее есть свои причины.

— Причины, говоришь… Кстати, ты вчера с Ханасиро ходил куда-то?

Вопрос застал меня врасплох.

— О-откуда ты знаешь?

— Ого, значит, правда… Да я от старшей из клуба каллиграфии слышал, что кто-то видел Ханасиро в автобусе, сидящую рядом с парнем. Ну, Ханасиро-то личность известная, в отличие от тебя. Я расспросил, на кого парень похож, и вышло, что на тебя. Вот я и решил проверить.

Вот оно что. Значит, я попался на удочку.

— Ну и в каких вы отношениях? – с любопытством спросил Кага.

Я лишь горько усмехнулся в ответ.

— Наши отношения совсем не такие, на которые ты намекаешь. Мы не пара и, пожалуй, даже не друзья.

— Тогда куда вы ходили? Ты же на электричке ездишь?

— Относили Кавасаки домашнее задание на лето.

— И Ханасиро с тобой? Как вы вообще до этого додумались?

— Это долгая история. Слишком долгая, чтобы объяснять. Жизни не хватит все по полочкам разложить…

— Дурак, – Кага взглянул на меня с явным разочарованием. Он, видимо, понял, что мне просто лень рассказывать. – …Хотя что уж тут. Вы и правда похожи.