Книга Тоннель в лето, выход прощаний, страница 24 – Мэй Хатимоку

Ханасиро продолжала раз за разом наносить удары ручкой. Будь то рука или лицо – без разбора. Сначала старшеклассник еще пытался вывернуться, но, видимо, осознав тщетность усилий, просто закрыл голову руками и ждал, когда это кончится. Он, видимо, окончательно признал поражение. Иногда лишь доносились его слова вроде «виноват» или «прости».

Я стоял, разинув рот, и не мог оторвать глаз от ее неистовой ярости. Сколько еще это будет продолжаться?

— Эй! Это уже перебор! Надо остановить ее!

Голос Каги вернул меня в реальность. Точно, надо действовать.

Он первым бросился к Ханасиро. Та, вероятно, посчитав нас приятелями хулигана, стала яростно размахивать ручкой, не позволяя приблизиться. Я же, воспользовавшись тем, что все ее внимание было сосредоточено на Каге, подошел сзади и взял ее в захват. Затем, собрав силы, я поднял ее и оттащил в сторону, подальше от старшеклассника.

В нос ударил запах пота и кондиционера для волос. Ханасиро была на удивление легкой и податливой. Непонятно, где в таком, казалось бы, хрупком теле таилась такая ярость, которая смогла одолеть и королеву класса, и хулигана-старшеклассника? Уму непостижимо.

— Пусти!

Ханасиро начала вырываться, но я крепко держал ее. Преимущество было на моей стороне, ведь я все же был сильнее.

— Ханасиро, успокойся. Все уже закончилось.

Я резко развернулся и потянул ее за собой, чтобы она увидела старшеклассника. Тот, пошатываясь, как пьяный, брел по направлению к школьным воротам, прочь из школы. Это выглядело так, будто он спасался бегством.

Увидев его удаляющуюся спину, Ханасиро наконец перестала вырываться.

— Успокоилась?

— …Отпусти.

Я тут же разжал руки.

Она откинула челку со лба и вытерла уголок рта тыльной стороной ладони, размазав по щеке алый след. Мне казалось, будто я наблюдаю сцену из фильма.

— Чего тебе? – Ханасиро метнула в меня холодный взгляд.

Кажется, я слишком долго на нее смотрел.

Признаться, что глаз не мог отвести, – язык не поворачивался, поэтому я стал выкручиваться.

— Извини. Просто… это, наверное, больно.

Я указал на ее лицо. Хотя сказал это просто так, но, взглянув еще раз, понял, что, возможно, ей действительно очень больно. Левая щека, куда она получила пощечину, покраснела и слегка опухла.

— Тебе бы в медпункт сходить.

— Без твоих подсказок разберусь.

Она произнесла это, едва не потеряв равновесие. Видимо, последствия удара по голове еще давали о себе знать. Я инстинктивно шагнул к ней, но она молча отмахнулась, давая понять, чтобы я не лез. Если она упадет по дороге в медпункт, будет совсем неловко, поэтому я решил следовать за ней, держась на некотором расстоянии. Кага и Кавасаки не пострадали, так что с ними все будет в порядке.

Мы с Ханасиро вошли в школу и двинулись по пустому коридору. Между нами повисла неловкая пауза.

— В прошлой школе ты постоянно так дралась? – поинтересовался я, глядя на ее спину, к которой от пота прилипла школьная рубашка.

Ханасиро, не оборачиваясь, резко ответила:

— И что с того?

— Может, я и лезу не в свое дело, но девушке не следует допускать, чтобы на ее лице оставались шрамы.

— Это ерунда – заживет.

— Пусть тебе и все равно, но кто-нибудь другой может волноваться.

— И кто же?

— Ну… как минимум родители?

— У меня нет родителей.

Ханасиро произнесла это без каких-либо эмоций. Ее слова прозвучали так обыденно, что я, не задумываясь, ответил первое, что пришло в голову: