Книга Елена Троянская. Возмездие, страница 36 – Сьюзен Уилсон

Участники процессии обступили жрецов, образовав широкий и глубокий полукруг. Где-то там стоял и Парис. Из храма Двух Цариц и Царя появилась Гермиона с корзиной ячменя. Ее сопровождала девочка-гидриефора с кувшином для омовения. Тень от корзины падала на лицо дочери, но Елена заметила, что оно сморщилось от волнения. Менелай, как всегда, похоже, ничего не замечал; он лучезарно улыбнулся Гермионе, метнувшей на отца растерянный взгляд. Корзина на голове ребенка зашаталась. Менелай беспокойно заерзал на своем троне.

— Говорила же тебе, она еще мала, – сквозь зубы процедила Елена. Ради зрителей она сохраняла бесстрастное выражение лица. – Она к этому еще не готова.

Менелай затаил дыхание, когда корзина начала соскальзывать с головы Гермионы. Девочка с кувшином – вода плеснула через край – потянулась и остановила падение. Елена стряхнула руку Менелая, обвивающую ее предплечье. Продолжая придерживать корзину Гермионы, гидриефора выровняла свой медный кувшин, чтобы вода перестала выливаться. Мокрый металл скользил в ее тонких пальцах. Елена представила, как кувшин летит на землю, очистительная вода орошает траву, корзина стремительно падает и священный ячмень рассыпается, словно корм для скота.

От алтаря подбежала жрица, ухватила корзину, похлопала Гермиону по локтям, и девочка со сморщенным личиком, вскинув ручки-веточки, вцепилась в свою ношу. Жрица заглянула в кувшин, кивнула и изучила рисунок, образованный на земле пролитой водой.

— Все будет хорошо, – объявила она.

Участники обряда облегченно вздохнули.

Гермиона с гидриефорой обошли по кругу всех участников и жрецов, омывая им руки и установив тем самым невидимую границу. Потом девочка плеснула из кувшина на морды быков, и каждый мотнул головой в знак согласия со своей участью. От царицы такого подтверждения перед ежегодной необходимостью возлечь на брачное ложе не требовалось.

Гидриефора слегка поддела локтем плечо Гермионы. Та затрясла головой и молча уставилась на Менелая.

— Она должна это сделать, – шепнула Елена.

— Давай, – одними губами произнес Менелай.

Бросая долгие взгляды на отца, Гермиона по очереди обходила участников обряда, чтобы каждый мог зачерпнуть из корзинки немного ячменя. Внутри у Елены все затрепетало, когда вперед выступил Парис, собираясь взять несколько зерен. Затем участники по приглашению высшего жреца Посейдона осыпали зерном жертвенных животных. Служители срезали со лба каждого быка по несколько шерстинок и бросили в огонь на алтаре. А высший жрец затянул монотонный гимн, обращаясь к Посейдону и матери Тейе с просьбой щедрого урожая в обмен на бычьи бедренные кости.

Пение смолкло. Одновременно заклатели жертв оглушили обоих быков ударами топора, и на солнце блеснули ножи. Елена старалась не замечать запахов крови и навоза, не слышать последний хрип животных, который не могли заглушить даже громкие рыдания плакальщиц. Заклатели жертв подставляли сосуды под хлещущую из перерезанных глоток кровь и поливали ею алтарь.

Затем пришло время срезать с костей мясо и жарить его. В ожидании пира зрители разбились на группы. Когда все было готово, Елена заставила себя проглотить несколько кусочков, хотя внутренности ее восставали.

— Ты готова? – спросил Менелай, съевший не больше, чем она.