Книга Елена Троянская. Возмездие, страница 180 – Сьюзен Уилсон

— Он всегда любил лошадей. И, полагаю, мулов тоже.

— Это да. Такой был ласковый, тихий мальчик. Всегда находил правильные слова. Задавал вопросы не по возрасту и обдумывал мои ответы, будто в них имелся какой-то скрытый смысл. Эх, какой царь бы из него получился! – Идей погладил мула по морде.

Елена не могла найти подходящих слов утешения. И пробормотала:

— Хороший царь.

А теперь Гектор лежал на носилках в тронном зале, который должен был унаследовать, и источал зловоние. Приам настоял на том, чтобы выставить там тело сына на девять дней. Обезумевший отец сидел рядом с трупом и сжимал его руку, отчего с нее слезали остатки кожи. Позеленевшие рабы отгоняли мух. Когда опустели емкости паровых дистилляторов для духов, Приам приказал выпороть виновных. Он ругал дочерей за то, что они не справлялись с непосильной задачей приукрасить тело. Семья и слуги Приама были потрясены, но он не желал никого слушать, ополоумев от горя.

До начала второй половины дня во дворец ровным потоком тянулись скорбящие, но ужасная молва, разлетевшись, прекратила поток. Троянцы предпочли запомнить своего героя, как Идей, сильным и живым, своим Оплотом. Они сидели на улицах, рвали на себе волосы, царапали лица, посыпали головы пылью и раздирали одежду, как в момент гибели Гектора.

После того как из оскверненного тронного зала удалились последние горожане, Гекуба, рыдая, села у закрытых дверей и стала призывать мужа сжалиться над матерью, которая вынуждена терпеть смрад от своего мертвого сына, вынуждена лицезреть своего ребенка в столь жутком состоянии. Она умоляла Приама хотя бы накрыть Гектора и хотя бы после смерти придать ему достойный вид.

— Троянцы не желают торжествовать над его разложением, как ахейцы, – молила она. – Наш сын никогда не был чем-то отвратительным.

Двери тронного зала открылись, и Приам упал в объятия жены. Он разрешил слугам положить Гектора в терракотовый ларнакс с изображениями скачущих диких коней. Опуская крышку, слуги не могли скрыть болезненных улыбок.

— Хороший царь, – повторила Елена. Она протянула Идею чашу. – Я… Меня мучила жажда. Теперь я ее утолила, но не пропадать же хорошему вину?

Старик улыбнулся, Елена увидела, что большая часть зубов у него разрушена.

— Вы очень добры, госпожа. Сегодня можно каплю, но, надеюсь, оно не слишком крепкое. В юности от вина я делался смешливым. Теперь оно смеется надо мной. – Идей плеснул несколько капель во славу богов и Гектора. Поднес чашу к губам.

Елена не стала дожидаться и смотреть, выпил ли он все до дна. Она торопливо пожелала Идею доброй ночи и с сильно бьющимся сердцем поспешила обратно в спальню. Легла рядом с Парисом и задремала. Ей привиделась разгневанная богиня и лежащий в продуваемой ветрами цитадели старик, уснувший мертвым сном.

* * *

Служительницы храма обнаружили пропажу на рассвете.

Созванные высшей жрицей подданные Приама толпились в цитадели, в теменосе храма Девы и в самом храме. Высшая жрица, царица Гекуба, стояла на коленях во внутреннем святилище и простирала вытянутые руки к пустому постаменту. Ее вуаль перекосилась, обычно безукоризненно уложенные волосы пребывали в беспорядке. Древний байтил, стоявший на этом месте с тех пор, как возвели стены Трои, исчез.

Гекуба устремила яростный взгляд запавших глаз на собравшихся в святилище троянцев. Голосом, хриплым от всенощных рыданий на полу возле ларнакса своего сына, она приказала: