Книга Елена Троянская. Возмездие, страница 169 – Сьюзен Уилсон

— Конечно, я обещаю!

Я вытянул руки, чтобы обнять его, но, как я и боялся, они загребли лишь воздух, а Патрокл исчез. После него остался едва уловимый шелест, или, наверное, это просто волны набегали на берег.

Я не знал, сколько прорыдал, уронив голову на руки. В какой-то момент кто-то потряс меня за плечо – Автомедон. Из-за облаков над головой лился тусклый свет. Мирмидоняне с затуманенными глазами выходили из своих укрытий, чтобы присоединиться ко мне в оплакивании. У некоторых были факелы. Мы собрались вокруг смертного одра Патрокла, и каждый отрезал у себя прядь волос в качестве подношения. Вскоре Патрокл будто спал под пуховым покровом.

После рассвета Агамемнон послал своих людей к горным отрогам для сбора дров, а мирмидоняне остались с Патроклом. Утро переходило в день, и я стал обшаривать взглядом горизонт в ожидании возвращения дровосеков, волнуясь из-за последних обрядов, которые следовало совершить, чтобы дать Патроклу возможность упокоиться. В равной степени я страшился момента, когда должен буду поджечь погребальный костер. У меня в голове не укладывалось, что лицо Патрокла, его плоть перестанет существовать.

Наконец в поле моего зрения появился первый мул, тащивший бревна.

— Пора, любовь моя, – прошептал я и положил на лицо Патроклу золотую посмертную маску. Черты, высеченные на холодном металле, я знал лучше собственных.

Мои мирмидонянские колесничие выстроились процессией к пятачку на выступе, который я выбрал для могильного кургана Патрокла, а за ними следовали пешие скорбящие из числа мирмидонян и ахейцев. Автомедон, Аякс, Тевкр и я шли в середине, неся погребальные носилки Патрокла. Мы аккуратно опустили их на указанное мной место. Менее осторожно я взял нож и отрезал косичку, которую сохранял с детства, намереваясь отдать ее речному богу Сперхею в день вступления на трон Фтии. Оставлять ее уже не имело смысла. Лезвие задело меня по шее; я почувствовал, как кровь струйкой потекла по спине. Смахнув в сторону чужие волосы на обернутых саваном руках Патрокла, я положил туда свои.

— Сделайте его костер длинным и широким, – велел я мирмидонянам. – Не жалейте сил. Представьте, что делаете это для собственного брата или сына.

Когда погребальный костер был готов, мы пожертвовали овец и быков, смазав их жиром саван Патрокла. По периметру костра, между освежеванными животными мы расставили сосуды с медом и маслом. Мы снабдили Патрокла четырьмя норовистыми, но благородными черными лошадьми, вскинувшими головы, когда лезвия впились в их изящные шеи. Конюх провел по залитой кровью траве двух любимых собак Патрокла.

Псы смотрели на меня своими серьезными темными глазами, а я их гладил.

— Вам не нравилось, что хозяина нет рядом. Он вас баловал, всегда давал самые вкусные кусочки со стола. Отправляйся к нему, Молния. И ты, Пустобрех. Никогда не отходите от него.

Наконец настало время для последних подношений. Единственный, кому я доверил свои планы, был Неоптолем. И теперь я подал ему сигнал привести из укрытия жертв. У него заблестели глаза. Его узкая грудь выпятилась от гордости за то, что я в него верил. Или я внушил себе, что таков его мотив.

Пока мы ждали его возвращения, я обратился к скорбящим:

— Гектор стал бы Патроклу ненадежным рабом, если у теней в подземном царстве они бывают. Но Патрокл не должен остаться без рабов.