Книга Измена. Мелодия развода, страница 12 – Галина Колоскова

Андрей молча берёт мои руки. Сильные пальцы,привыкшие держать дирижёрскую палочку, – мягко касаются моих. Он внимательно рассматривает мои кисти, длинные, всё ещё изящные, но потерявшие былую уверенность пальцы.

И выдаёт слова, что становятся спасательным кругом, брошенным в бушующее море моего отчаяния.

— Ариана Марковна, – говорит так, чтобы слышала только я. – Эти руки созданы для большого искусства, чтобы касаться не только клавиш, но и душ. Не дай им засохнуть. Пожалуйста.

Его слова – первый луч света в моей кромешной тьме. Они не о моём несчастье. Они о моём даре. О том ценном, что нельзя у меня отнять. Он видит во мне не жертву, не обманутую жену, а музыканта.

Я не могу вымолвить ни слова. Смотрю на него, и слёзы снова текут по щекам, но теперь это слёзы благодарности.

Он не отпускает меня. Пристальный взгляд становится ещё более серьёзным.

— Слушай, у меня к тебе есть предложение. Мой аккомпаниатор сломал палец. Глупая бытовая травма. А через три недели у нас ответственный концерт. Я уже отчаялся искать замену… но, увидев тебя, понял, что это знак.

Я замираю, не веря своим ушам.

— Ты предлагаешь… мне? – переспрашиваю я, и голос срывается. – Андрей, я не играла серьёзно много лет. Я… я не смогу.

— Сможешь, – говорит он с такой непоколебимой уверенностью, что мне хочется в это поверить. – Музыкальный талант – как езда на велосипеде. Не пропадает и не забывается. Тем более такой, как у тебя.

Он смотрит на меня с улыбкой. В синих глазах нет жалости, там вызов. Вера в меня.

— Репетиция завтра в десять. Вот адрес. Обязательно приходи. Не бойся. Я буду рядом. Просто попробуй.

Он вкладывает в мои дрожащие пальцы визитку студии.

Не знаю, что сказать от волнения. Стою, не в силах пошевелиться, сжимая в руке маленький кусочек картона. Он мой счастливый пропуск в другую жизнь. В жизнь, которую я когда-то променяла на ложную идиллию семейного счастья.

Выхожу на улицу. Поднимаю лицо к ночному небу. Холодный воздух обжигает щеки. Я сжимаю визитку так сильно, что она впивается в ладонь.

— Просто попробуй, – повторяю слова Андрея шёпотом.

И впервые за долгое время во мне просыпается не боль, а нечто похожее на надежду. И страх. Страх перед шансом, который боюсь упустить.

Я стою перед дверью студии Андрея с визиткой в руке. Десять утра. Я пришла на пятнадцать минут раньше, как в старые времена, когда каждая минута репетиции была на вес золота. Сердце колотится где-то в горле, сжимая его в тиски.

— Вперёд, – приказываю я дрожащим коленям, но ноги не слушаются. – Он поверил в тебя. Нельзя его подвести.

Делаю глубокий вдох, выдыхаю всю неуверенность и толкаю тяжёлую дверь.

Студия встречает меня знакомым гулом – тишиной. Особенной, акустической, готовой впитать в себя любые звуки. В центре – рояль. Не мой родной «Стейнвей», а другой, но не менее величественный. Андрей уже там. Он стоит у окна, пьёт кофе из большой кружки. Увидев меня, улыбается ободряющей улыбкой, спасшей от трусости в прошлый раз.

— Входи-входи, Ариана! Не стесняйся. Это теперь и твоя территория.

— Здравствуй, Андрей. Спасибо, что позвал, – мой голос звучит неестественно тихо.

— Не за что. Спасибо, что пришла. Вот, – покончив с ответной любезностью, он указывает на пюпитр с нотами. – Рахманинов. Второй концерт. Тот самый, для твоего благотворительного вечера. Думаю, мы сможем подготовить первую часть. Как тебе идея?