Книга Любовь на финишной прямой, страница 6 – Missis Stranger

Она подошла к зеркалу в коридоре. На неё смотрела бледная женщина с тёмными кругами под глазами и растрёпанными волосами. Лера провела пальцами по щеке, будто проверяя, что это всё ещё она.

— Ты сама этого хотела, — тихо сказала она своему отражению. — Наслаждайся.

Но удовлетворения не было. Была только тяжёлая, липкая тоска.

Вечером она впервые за все эти дни решилась выйти из дома. Надела джинсы, свитер, длинное пальто и вышла в дождь без зонта. Просто шла по мокрым улицам, не разбирая дороги, ноги сами несли её знакомым маршрутом.

Мимо витрин, вдоль которых они когда-то проезжали со Стасом, мимо набережной, где пили кофе. Каждый шаг оживлял в памяти то, что она так старалась забыть.

На мосту она остановилась, облокотившись на холодные перила. Внизу чёрная вода реки медленно несла отражения фонарей. Лера достала телефон и открыла чат со Стасом. Пальцы замерли над клавиатурой.

Она хотела написать. Хоть что-нибудь. «Как ты?» или «Зачем ты приходил каждый день?» или даже просто «Почему перестал?»

Но вместо этого она просто смотрела на последнее его сообщение и чувствовала, как в горле встаёт ком.

— Трус, — прошептала она себе под нос. Не понимая, к кому из них это относится — к нему или к ней.

Когда Лера вернулась домой, было уже темно. Она сбросила с себя мокрую одежду и долго стояла под горячим душем, пытаясь согреться.

Потом вышла, обмотавшись полотенцем, включила только одну лампу в гостиной и села на диван, поджав ноги. Тишина снова навалилась, тяжким грузом на плечи, словно стремясь её раздавить.

Она боялась признаться даже себе, что хочет, чтобы он позвонил, по телефону или в дверь... неважно...Лишь бы нарушил это молчание.

Лера встала, подошла к окну и долго смотрела на пустую улицу. Мотоцикла не было. Только дождь и жёлтый свет фонарей.

— Ну и хорошо, — сказала она вслух, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. — Значит, так и надо.

Но слова прозвучали фальшиво даже для неё самой.

Лера закрыла глаза и впервые за эти дни позволила себе представить, что было бы, если бы она открыла дверь тогда, когда он стоял за ней. Если бы впустила его. Если бы не притворялась, что ей всё равно.

Сердце стиснуло железной хваткой, словно кто-то медленно сжимал его в тиски.Она обхватила себя руками, словно пыталась удержать внутри то, что медленно разваливалось на части.

Лера побрела в спальню, легла прямо поверх одеяла. Она лежала в полутёмной квартире, смотрела в потолок и понимала, что одержала победу в своей маленькой войне.

Он отступил. Перестал давить. Дал ей ту самую свободу, о которой она просила. Только почему у неё ощущение, что свобода, которую она так отчаянно хотела, сжимала её горло удавкой.

Она осталась одна. Совершенно одна. Так почему это не приносило облегчения?

«Ну и что теперь? — подумала она с лёгкой злостью на саму себя. — Ты же всегда гордилась своей самодостаточностью. А теперь лежишь, как рыба, выброшенная на берег, и не знаешь, как дышать».

Раньше её дни были заполнены лекциями, статьями, конспектами. Теперь осталось только время — голое, пустое, безжалостное. И в этой тишине особенно громко звучал один вопрос, который она боялась себе задавать: что она будет делать, когда отведенные ей две недели истекут?

Ответа не было. Была только пустота и тяжёлое, давящее осознание: две недели одиночества не лечат. Они только обнажают то, что она так старательно прятала.