Книга Любовь на финишной прямой, страница 43 – Missis Stranger

— Моя… — шептал он ей в губы между поцелуями. — Ты моя, Лер.

Она не спорила. В этот момент она действительно принадлежала только ему.

Лера стояла под душем в его крошечной ванной и смотрела, как вода смывает последние следы с кожи. Горячие струи били по плечам, по спине, по бёдрам, которые ещё помнили, как он прижимал её к себе.

Она не закрывала глаза. Просто стояла и слушала, как Стас ходит по комнате за тонкой стенкой — шаги босые, тяжёлые, привычные. Он не включал музыку, не говорил ни слова. Только иногда открывал кран на кухне, пищала микроволновка. Такие домашние, уютные звуки, которые, наверно, и наполняют жизнь смыслом.

Она взяла его полотенце, пахнущее стиральным порошком и едва уловимо бензином. Вытерлась, накинула его футболку, которую он ей одолжил, и прошла в комнату.

Стас сидел на краю дивана, в спортивных штанах, без футболки. Свечи на столе были зажжены, вино открыто и налито по бокалам.Стас похлопал по дивану рядом с собой.

— Иди сюда, я разогрел ужин.

Лера села рядом. Не вплотную. Но достаточно близко, чтобы чувствовать тепло его тела. Футболка была велика и сползла с плеча, но она не поправила.

— Как твой день? Написала статью? — спросил он тихо.

Лера кивнула.

— Написала. Про риск.

Он слегка улыбнулся уголком рта — не насмешливо, а так, будто понял всё без деталей.

— И что там? Про нас?

Пламя свечей дрожало, отбрасывая тёплые блики на скатерть, на бокалы, на лицо Стаса. — И про нас, и про связь. Которую нельзя разорвать.

Он коснулся губами её обнажённого плеча, от чего у неё по коже снова побежали мурашки.— Я бы хотел почитать, если ты позволишь.

Лера улыбнулась, прикрыв глаза и наслаждаясь его прикосновениями:— Хочешь проникнуть мне в голову?

Стас уткнулся носом ей в волосы:— Не отказался бы. И не только в голову. Хочу знать, о чём ты думаешь.

Она смутилась:— Если честно, в последнее время в основном о тебе.

Он усмехнулся:— И что вы обо мне думаете, Валерия Андреевна? — Его рука скользила по её бедру. Губами он целовал её шею, слегка прикусив чувствительную кожу.

— Что ты невыносимый, наглый и сводишь меня с ума, — выдохнула Лера, тая в его руках.

Стас с довольной улыбкой отстранился и подал ей бокал.— Тогда за нас? И давай уже поедим, потому что, когда ты рядом, повышается риск того, что мы сегодня так и не дойдём до ужина.

Лера взяла бокал дрожащими руками, но не спешила пить.Она просто смотрела на него — на шрам над бровью, на татуировку на предплечье, которую никогда раньше не разглядывала так внимательно.

— Расскажи, — сказала она тихо.

Стас повернул голову. — Что именно?

— Почему скорость. Почему именно так.

— Тогда давай по правилам. Сначала глоток, потом разговор. Просто боюсь, паста не выдержит второго разогрева, она и так, между прочим, уже вот-вот превратится в кашу, если мы не поторопимся.

Лера кивнула и стукнула бокалом об его бокал:— Идёт.

Стас помолчал, глядя, как в стекле отражается пламя свечи.— Потому что иначе я бы уже давно сломался.

Лера ждала. Она не торопила. Просто положила ладонь ему на колено.

— Я же рассказывал тебе про отца. Он пил. Не «выпивал по выходным». Пил всегда. Стас говорил ровно, без драмы. Будто рассказывал о чужой жизни.

— Я начал сбегать из дома. Сначала просто на улицу. Потом — на стройку за районом. Когда я собирал первый свой «Урал» из того, что валялось на свалке, был первый настоящий выезд. Ночь, пустая трасса. И внутри — впервые за всю жизнь — тишина. Когда сердце бьётся, кровь гудит, а в голове пусто. Никаких криков. Никаких «это ты опять виноват».