Книга Любовь на финишной прямой, страница 40 – Missis Stranger

— Почему именно белые? — поинтересовалась она. — Я думала, ты предпочитаешь красные, цвет страсти.

Стас пожал плечами:

— То, что я к тебе чувствую, давно вышло за рамки обычной страсти, Лер. Мы с тобой перешли на новый уровень, и мне показалось, это символично. Белый цвет — это как попытка начать свою жизнь заново, с чистого листа, не оглядываясь на прошлое.

В груди что-то дрогнуло, и Лера вдруг почувствовала, как к горлу подступает ком. Она прижала цветы к себе — и на секунду закрыла глаза, вдыхая тонкий, едва уловимый аромат.

— Спасибо, — прошептала она, проведя пальцами по нежным лепесткам. — Знаешь, я всегда думала, что белый — это про пустоту. Про «ничего». А ты сейчас наполнил его новым смыслом, как и всё, к чему прикасаешься.

Лера хотела добавить, что он наполнил смыслом и её жизнь тоже, но не решилась. Она сидела, судорожно сжимая стебли в руках и кусая губы, а в голове крутилось столько слов — и ни одно не казалось правильным. Все были слишком громкими, слишком поспешными, слишком похожими на признание, к которому она ещё не была готова.

Стас будто почувствовал эту внутреннюю борьбу, он посмотрел на неё долгим взглядом, замечая все изменения в её состоянии.

— Всё в порядке? — тихо спросил он.

Лера не ответила словами. Просто наклонилась и поцеловала его — медленно, глубоко, словно пытаясь передать всё то, что не могла сказать вслух.

— Теперь — да, — прошептала она, когда отстранилась.

— Если ты будешь так реагировать, — произнёс он с усмешкой, — то я готов дарить тебе розы каждый день.

Он взял её руку и переплёл их пальцы.

— Куда поедем? — спросил он.

Это простое касание отдавалось где-то глубоко внутри неё, гораздо сильнее, чем любой поцелуй.

— Куда угодно, — прошептала она.

Стас наклонился чуть ниже, не отпуская её руку. Его большой палец медленно провёл по её запястью.

— Хочешь посмотреть, как я живу? — в его голосе сквозила неуверенность.

Лера кивнула.

— Конечно хочу.

Машина мягко тронулась с места, унося их в ночь.

Город проносился мимо, будто стирая всё границы между тем, что было «до» и тем, что будет «после».

Через сорок минут Стас затормозил у старого дома на окраине, в том районе, куда даже таксисты иногда отказывались ехать.

Он открыл ей дверь, Лера вышла из машины и невольно поёжилась от пронизывающего ветра.

— Ты правда здесь живёшь? — тихо спросила она, оглядываясь по сторонам.

Это было совсем не то, что она себе представляла. Обшарпанные пятиэтажки, тусклые фонари, граффити на стенах. Здесь не было ни красивых витрин, ни ухоженных дворов. Только реальная жизнь — жёсткая, без прикрас.

Гоночный болид казался здесь по крайней мере неуместным, как и она сама в своём строгом, бежевом пальто.

Стас усмехнулся уголком губ, но в глазах мелькнула тень настороженности.

— Что, не так радужно, как ты думала? — спросил он, прислонившись плечом к машине.

Лера замялась, подбирая слова.

Часть её хотела развернуться и убежать обратно в привычный, безопасный мир. Но другая — та, что писала сегодня статью о риске — хотела остаться. Хотела узнать, какой Стас на своей территории.

— Нет, дело не в этом, — её пальцы нервно теребили пуговицу пальто, слишком светлого для этих серых, обшарпанных стен, где пахло сыростью и чем-то давно забытым. — Просто… тут всё… другое. Не то, что я слышала в твоих рассказах. Ты всегда говорил про этот город так, будто в нём есть какой-то особенный ритм, а здесь… тишина какая-то неправильная. Тяжёлая.