Книга Когда я была тобой, страница 32 – Василиса Романова

— Да! Да! — запрыгала Соня. — Включи «Монстров»!

— Ой! Нет! «Монстры» разбежались, давай что-нибудь другое, — Ольга Валерьевна повела Софью в детскую смотреть мультики и, включив радио-няню, вернулась к Диме.

— Сынок, что с тобой происходит? — женщина бережно погладила сына по руке.

— Ничего, мам, — неуверенно ответил Дима, сделав большой глоток уже остывшего чая.

— Я же вижу, что ты сам не свой. Как там Тоня? Наверное, очень страдает. До сих пор не верится, что такое могло произойти…

— Да, конечно страдает. Практически всё время плачет или спит. Тяжело всё это… — Дима задумчиво рассматривал потолок кухни, будто видел его впервые.

— Ты там поддержи её, помоги пережить такую трагедию — всё-таки родная сестра, да тем более близняшка.

— Да я бы и рад…Но она…она как будто не хочет моей поддержки, мне даже иногда кажется, что Тоня меня избегает.

Ольга Валерьевна с теплотой посмотрела на сына, ласково улыбнулась и сказала:

— Дай ей время, сынок. Ещё слишком свежа рана в её душе. Каждый по-своему переживает потерю. Когда умер твой отец, мне неделю никого не хотелось видеть. Я тоже скрывалась от всех, избегала общения — слишком тяжело было. А потом, постепенно стала приходить в себя. Если Тоня хочет побыть одна — пусть побудет, не мешай ей, не навязывай свою помощь. Не торопи события. Ещё трёх дней с похорон не прошло.

Женщина крепко обняла сына и поцеловала в висок.

— Спасибо, мамуль. Ты — лучшая. — С облегчением и некоторой долей радости сказал Дмитрий, обнимая мать в ответ.

— Да кто бы сомневался! — засмеялась Ольга Валерьевна. — Пойду, посмотрю, как там Софья Дмитриевна, что-то подозрительно тихо в детской.

Заметно успокоившийся Дмитрий уже затемно возвращался домой. Разговор с мамой принёс свои плоды. Надо же, как у неё всё просто! У мамы всегда есть ответ на любой, даже самый неожиданный и заковыристый вопрос. Как она это делает — с лёгкостью находит выход из самых сложных, невероятных ситуаций? Она разрешает неразрешимое, объясняет необъяснимое, и сразу всё становится на свои места. Жаль, что Тоне так и не удалось подружиться с его мамой. А он так на это надеялся. Тоню почему-то всегда раздражали мамины советы, попытки помочь, ей казалось, что тем самым свекровь лезет в их семью со своим уставом. Нет, они никогда не опускались до ругани и выяснения отношений, но всегда общались, оставаясь на некотором расстоянии друг от друга. Дима не понимал, чем Тоню не устраивали советы его матери, ведь они всегда работали?

В особняке было тихо и непривычно пусто. Помощники по хозяйству давно разошлись по домам. Дмитрий быстрым шагом поднялся в спальню и осторожно открыл дверь. Там никого не было, постель была заправлена, и всё оставалось почти нетронутым.

Собираясь переодеться, Дима открыл гардеробную, и с удивлением обнаружил отсутствие части Тониных вещей и обуви. С нарастающей тревогой, он заглянул в ванную. Многочисленные непонятные Тонины пузырьки так же исчезли.

В Сониной комнате тоже никого не было, и всё было как вчера, лишь с уголка кровати свисал небрежно брошенный детский плед, которым он укрывал спящую жену.

Неужели она сбежала от него? Неужто желание побыть одной оказалось настолько сильным? Не на шутку встревоженный Дмитрий в расстёгнутой рубашке и брюках, не обращая внимания на пронизывающий холод октябрьской ночи, побежал в гараж. Машина Тони стояла на месте. Тяжело дыша, Дима взглянул на часы — полпервого. Куда она могла подеваться в столь поздний час? И тут он подумал про гостевую комнату, куда Тоня должна была перевезти вещи сестры. Не помня себя, Дмитрий понёсся на второй этаж дома, перепрыгивая разом через несколько ступеней. Он судорожно начал открывать одну за другой белые дубовые двери, и, распахнув последнюю, застыл на месте. Среди нагроможденных друг на друга коробок, и, стоящих по периметру комнаты, завёрнутых в бумагу, картин при тусклом свете старенького торшера, сидела Тоня и беззвучно плакала.