Книга Когда я была тобой, страница 19 – Василиса Романова

«Может не так уж всё и плохо, и происходящее и правда пойдёт нам обеим на пользу», — подумала Вера, выходя из детской.

Она с усилием нажала на ручку соседней двери, и сердце замерло в её груди. Это было место, в котором Вере предстояло прожить ближайшие две недели — спальня хозяев. И здесь чувствовалась рука Антонины, в каждой детали, в каждом куске ткани, в каждом сантиметре поверхностей. Вера отчётливо вспомнила, как Тоня хвасталась своей спальней в нежных мятно-лиловых тонах. В этой насквозь пропитанной дурманящим ароматом роскоши и в то же время не лишённой домашнего тепла и уюта комнате бессчетное количество часов своей жизни провела её любимая и временами безумная сестра. Сколько слёз, радостных мгновений, романтических признаний, душещипательных сцен могли видеть эти стены. Сколько тайн они хранят, и ни при каких обстоятельствах никогда и никому не откроют. Смесь восторга и томящей тревоги наполнили Верину душу. Она отчетливо представила Тоню, лежащую на кровати в дорогом шёлковом халатике, и весело болтающую с подружками по телефону. Вот она — шикарная, очаровательная, женственная и, кажется, немножко взбалмошная и беззаботная, даже не подозревающая о грядущих серьёзных переменах в своей жизни. «Где же ты сейчас, дурочка моя», — с грустью подумала Вера, разглядывая большую белую кровать из ценных пород дерева, застеленную нежно-зелёным блестящим покрывалом с крупными фиолетовыми цветами, — «Может быть, уже колесишь по Бразильским пляжам, или джунглям со своим таинственным другом. Где ты сейчас, сестрёнка?»

Вера села на пуфик перед туалетным столиком и задумчиво заглянула в зеркало. Оттуда на неё взирала очаровательная зеленоглазая блондинка с правильными, почти аристократическими чертами лица, с дорогими макияжем и маникюром, с аккуратно уложенными волосами, в восхитительном вечернем платье, но это была не Вера. Взгляд той женщины в зеркале был чужим и родным одновременно, он притягивал своей непосредственностью и дерзостью, обезоруживающей простотой и внутренней силой, уверенностью в себе, переплетённой с кучей страхов и сомнений. Эта женщина совсем под другим углом смотрела на жизнь. Она совершенно по-другому воспринимала всё происходящее вокруг. Эти до боли знакомые, но такие далёкие глаза — совсем не Верины. И эта надменная ухмылка — тем более не её. Из-за гладкой стеклянной поверхности на Веру смотрела её сестра. Да, это была Тоня, в Верином теле. Это была она — её улыбка, её волосы и руки. Её одежда, её кольцо на безымянном пальце. Её спальня, её семья, её жизнь. С этой минуты Вера поняла, что больше не принадлежит себе, теперь она вынуждена проживать чужую жизнь каждый день на протяжении ближайших двух недель. Проживать точно так, как это делала бы её сестра. С этой минуты Вера стала Тоней.

Проснувшись утром в огромной кровати на шикарном шёлковом белье и в полной тишине, Вера задумчиво улыбнулась. В её голове ещё вчера созрел казавшийся ей безупречным план предстоящего двухнедельного приключения. Теперь ей не хотелось сопротивляться обстоятельствам, а в глазах даже загорелись искорки азарта. Вера оказалась заложницей продуманного и основательно подготовленного сестрой фарса; плакать, топать ногами, и пенять на судьбу у неё не было ни сил, ни желания. Способность находить плюсы даже в самых нелепых и сложных ситуациях всегда была предметом гордости Веры и зависти со стороны окружающих. И теперь пришло время воспользоваться ей по полной программе.