Книга Нино и её призраки, страница 64 – Анна Теплицкая

— Мне было семнадцать лет.

— И что потом? Кто-то узнал? Тамази знает?

— Да ты что! Это бы убило отца. Об этом узнала Лейла, жена Гелы. — Я подняла глаза вверх. — Не уверена на все сто процентов, но похоже на то… В какойто момент она сильно отстранилась от нас, а потом просто запретила мне у них ночевать. Под разными предлогами, то так, то эдак. Знаешь, удивительно, но это сработало! Через год у меня появился первый серьезный возлюбленный, а потом ты.

— И за все время он не пытался встретиться с тобой наедине?

Я подумала, что тут можно и соврать, но желание уязвить мужа и одновременно показать свою востребованность победило. Я сказала небрежно:

— Пытался, как не пытался... Даже было у нас пару раз где-то в гостиницах, но потом все быстро сошло на нет.

— Почему?

— Гела ужасный бабник, от него тогда залетела одна из его многочисленных любовниц, и ему стало не до меня, — вырвалась ужасная правда.

Алексей Александрович отрывисто сказал:

— Я в шоке.

— То, что узнала Лейла, — это полбеды, мне както плевать, мне было важно, чтобы не узнала Ийка.

— И она не узнала?

— Нет.

— Ты не хочешь ей рассказать?

— А что я должна ей сказать? Что я четыре года трахалась с ее отцом? Это ужасно. Раньше я до трясучки боялась, что все это всплывет, но теперь это уже как-то не актуально, ты так не думаешь?

— Если не актуально, то скажи сейчас.

— Зачем? Я не из тех, кто любит сотрясать воздух.

— Ты???

— Я имела в виду, что мне это не требуется.

— А облегчить душу?

Я рассмеялась ему в лицо: «Ты точно мой муж?

Мне нечего облегчать».

— Бессовестная, − тихо сказал он.

Когда мы с Алексеем Александровичем легли в постель, на меня накатила вполне себе реальная нежность: я придвинулась и положила голову ему на плечо, он не отреагировал — все еще дышал сурово. Через пятнадцать минут он уснул, а я смотрела в потолок и думала о том, счастлива ли я на самом деле. Из гардероба на меня пялилась отвратительная низкорослая тень. Я отвернулась и закрыла глаза.

Утром страшное существо оказалось всего-навсего сползшим с вешалки платьем. Я надела его и впервые пришла к Николаю Васильевичу на рассвете. Привычка сформировалась: теперь и в субботу я поднималась с первыми лучами, хотя мне не нужно было идти на работу. Я шла по центру и пила остывший кофе: в Питере все быстро становится холодным. Размышляла о муже, о том, что кофе из турки в сто раз вкуснее, о Фросе и Воробушке, мысли о Нике гнала прочь.

Николай Васильевич тоже был мною доволен, скупо улыбнулся моему свежему виду, с ходу начал атаковать:

— Давайте поговорим о ваших галлюцинациях.

— Можно.

— Они вас пугают?

— Скорее, моего мужа. Он так и не привык к тому, что я могу встать посреди ночи, ходить по квартире с открытыми глазами, разговаривать, искать несуществующие предметы или видеть других людей. Прямо напротив нашей кровати, вместо телевизора, висит большая семейная фотография — я, Алексей Александрович, Давид и Матвей. В момент глюков изображения оживают, становятся уродливыми, я даже могу говорить с ними. Иногда они пропадают, поэтому я называю их ночными призраками. При этом мужу не сразу становится очевидно, что я сплю.

— Так вы и не спите.

— А… так я просто сумасшедшая?

— Нет. Любой человек может испытывать галлюцинации, а не исключительно больные люди. Вы верите в привидения?