Книга Нино и её призраки, страница 133 – Анна Теплицкая

— То есть вы можете внушить мне любовь к общественно полезному труду? Ну чтобы я завтра захотела быть медсестричкой в хосписе, такой, которая ходит в облегающем халатике, и все мужчины на нее глазеют.

— О, Нино, — покачал головой Николай Васильевич. — Вы говорите о хосписе. Это место, где умирают люди. А у самой фокус только на себе и на эмоциях, которые вы получаете от того, что кто-то будет лицезреть вас и восхищаться.

Это звучало нехорошо.

— Я что, такая ужасная?

— Похоже, мы с вами встали на опасный путь. Скажите честно, вы чувствуете, что наша терапия помогает вам? Или, галлюцинируя, вы всего лишь купаетесь в лучах былого обожания и экстатируете?

Это было еще хуже, чем просто нехорошо — больно.

— Мне не нравится, когда вы говорите, что то, что я переживаю, — галлюцинация.

— Выражаясь объективно, да. Вам кажется, что вы действуете, тогда как это осуществление остается только в вашем воображении. Психоневрология.

Не переводите тему, Нино, мне важно понимать, что я вам помогаю, а не делаю хуже.

— Мне не хуже, это однозначно.

— Откуда вы знаете?

— Я больше не пью, — абсолютно честно сказала я.

Я не прикасалась к алкоголю с той злополучной ночи, когда напилась до чертиков после неудавшегося тройничка Ника. Пусть мой врач думает, что это он мне помог, а не тот левый мужик из бара, который смотрел на меня как на опустившееся ничтожество.

— Меня это радует, хотя я и ожидал от вас большего, — сказал Николай Васильевич. — Давайте немного отвлечемся от Ника, не насовсем, разбавим эти воспоминания еще чем-то. И еще, Нино, пообещайте мне не пить ближайший месяц.

Я вернулась к своей обычной насмешливой манере и клятвенно сложила руки на груди.

Не прошло и недели, как я нарушила данное Николаю Васильевичу слово. Алексей Александрович работал допоздна. Я стала высыхать от тоски. Мне раньше казалось, что любовные приключения должны быть источником невероятного потока энергии. Видимо, не в моем случае или не эта история. Двойственное отношение к мужу и Нику пронизывало все мое существо.

Приносить радость мужу после работы не получается! Я пробовала, и это не выходит! Получается скандалить, злиться и выносить мозг. Мне больше нечего было делать. Оставалось только белое сухое, много белого сухого. И выкуси, секси-мужик из бара, я буду пить немного, совсем по чуть-чуть. Пронеслась мысль: «Надо разрядиться в пух и прах, отправиться в то же место и попробовать поискать его…» Вскипает ощущение отверженности и тоски. Если я займусь сексом с незнакомцем из бара, то опять стану так же хороша, как и до нашей встречи. Как его звали? Или он не говорил? Увижу его и докажу, что я шикарная, свалю все на свое плохое состояние, а не на то, что я всегда такая. Я снова и снова прокручивала, как скромно, но с безупречным достоинством откажусь, если он предложит мне выпить. Идея была годная, отчасти благодаря ей я поняла, что жесткие, догмативно-доминирующие товарищи все же меня притягивают. А это значит, что Николай Васильевич был прав, спасибо тебе, Гела.

Сегодня от себя слегка подташнивало, и я сделала глоток. Вино — противоядие от самой себя. Я уже во второй раз позвонила Фросе, но она мне не ответила. Я сделала глоток. Обидно, что Фроська так легко вычеркнула меня из жизни.