Книга Нино и её призраки, страница 130 – Анна Теплицкая

«Нечестно как-то».

Я пожала плечами: «Что поделаешь».

Потом я рассказывала, что познала наивысшую любовь. «Мы как будто слились в одно целое. Это была просто любовь без границ». Вообще я всегда была против групповых сношений. Ну понимаете, тебя просто оттрахают, как кусок мяса, чего хорошего? Тут Алиса энергично покивала — видимо, я выразила ее сомнения. А вот если у тебя отношения с этими мужчинами, с которыми ты решила попробовать такое, то другое дело. Они бережно обходятся с тобой.

Алиса молчала, обдумывая, а потом с напускной серьезностью сказала, что если мы все еще любим друг друга и такое дает нам возможность лучше понять и себя, и партнера, то пускай — возможно, это и укрепит наш брак. Тогда как все может быть и с точностью наоборот.

«И как он к тебе относится после этого?» «Кто именно?» «Твой муж».

«Пока не знаю. Когда уходил на работу, то поцеловал меня в лоб, как обычно».

Шли неделя за неделей, и мы перестали про это вспоминать, это стало просто фрагментами, бережно спрятанными в моей памяти. Я возвращалась к ним, когда чувствовала себя одиноко. Я была рада, что в моей жизни была такая отдушина, которая никогда не повторится, но и не исчезнет, поэтому тщательно оберегала ее от забвения. Алексей Александрович, напротив, запрятал случившееся очень далеко, наверное, этих воспоминаний больше нет. Мы никогда об этом не заговаривали. С Ником я часто это обсуждала. Он любил про это поговорить, заставлял меня краснеть. В такие моменты я прощалась со своей фирменной петербургской бледностью и превращалась в розовощекую куртизанку.

Я сказала Николаю Васильевичу, что наши отношения с Ником сложились такими неправильными в том числе из-за того, что любовь началась со страшного порока, — в этот момент я целомудренно округлила глаза и зашептала: «Секс втроем — так себе задел для серьезных отношений, не правда ли,

Николай Васильевич?» — По-разному бывает.

— Да бросьте.

— Жизнь — сложная штука.

— Я просто думала, вот Ник, слабый, склонный к извращениям, аморальный недоэстет, а может быть, это я сделала его таким? Может, до встречи со мной он был приличным подающим надежды человеком, не склонным уходить в затяжное распутство?

— Вы говорили, что и до встречи с вами он не был приверженцем семейных ценностей.

Я грустно покачала головой:

— Да, тут вы правы.

— Так что не корите себя сильно. Вряд ли вы единственная причина его сексуальной неразборчивости.

Эмоции били через край. После того как я встретила Ника еще раз и пережила лучшие моменты нашего романа, внутри меня надулся счастливый пузырь. Я раскачивалась на стуле, он поскрипывал, да и сама я потрескивала от счастья и от смущения, а еще больше от несвойственного мне чувства благодарности.

— Николай Васильевич, вы просто потрясающий специалист, я вами восхищаюсь! — громко говорила я. — Вы понимаете, что то, что вы делаете, стоит баснословных денег? Вы можете заработать целое состояние, вы возвращаете людям молодость! Это должно стоить еще дороже, чем любой наркотик!

В моих глазах не было и следа обыденного насмешливого выражения, хотя врач и искал его, по привычке. Сердитые черты лица дрогнули, в это невозможно поверить, но моему сушеному доктору похвала была приятна. Сколько угодно можно толковать о мозге как о субстрате сложной психической деятельности, а на банальный комплимент ведутся все. Он даже чихнул от удовольствия.