Книга Нино и её призраки, страница 111 – Анна Теплицкая

Вот и теперь Алексей Александрович скривился и отхлебнул чая, от его хлюпа меня продрал мороз.

— Тебе что, вообще на меня наплевать? — накинулась я.

— Не говори глупости.

Я хотела сказать мужу, какая я стала хорошая, бросила своего любовника и теперь принадлежу только ему, но подозревала, что об этом лучше молчать, поэтому встала и ушла в спальню. Так шли дни.

Случай, который шокировал меня, произошел в четверг вечером; довольно поздно мне написал Ник, как ни в чем не бывало позвал в отель «R», запустить нашу любимую программу — пить и трахаться. Я ликовала, Ника уже давно хотелось простить, только повода не было; Алексей Александрович очень своевременно укатил на совещание, а это значило, что его не будет как минимум часа три, только вот маленькое «но»: дети никак не хотели ложиться спать. Я взяла трубку, чтобы набрать няню, но остановилась — это палево, с чего вдруг в десять вечера я звала няню посидеть с детьми. На меня не похоже. Надо оставить их одних, набрехать Алексею Александровичу, что мальчишки уснули, Ия приехала на Рубика, вот я и спустилась к ней в бар.

Звучало хорошо. Только вот дети не спали.

Я успела накраситься и надеть ярко-красные туфли, вымыть голову и высушиться стайлером, написать Нику, что скоро буду. Дети в мои планы не входили, но они этого не знали. Матвей отодвинул тарелку с пюре и куриными тефтельками, чуть не опрокинув при этом стакан чая, и законючил:

— Не хочу есть. У меня мие-ла-на-хо-лиа. Я уже целых два дня не ел.

Датошка посмотрел на него с сочувствием и выдал:

— А я видел у тебя в комнате заныканные шоколадки.

— Неправда! — возмутился Матвей.

— Правда.

— Нет.

Они убежали. Из комнаты мальчиков раздался вопль Датошки: шоколадки были у него. Время поджимало, если я не выйду из дома через десять минут, смысла ехать в отель нет. И тут я просто подошла к аптечке, открыла ее, уставилась на пузырьки, ровными рядами заполонившими емкость, безошибочно вытащила из стеклянного плена «Мелаксен» и высыпала горсть на руку. Очнулась только в тот момент, когда шинковала таблетки на мелкие кусочки. Спустя несколько сеансов я сказала Николаю Васильевичу, что до сих пор не понимаю, о чем я в самом деле думала, какие намерения были. Было ли мое побуждение актерской игрой, время от времени необходимой каждой женщине? Возможно, я вжилась в роль несчастной матери, дети которой — единственная преграда для того, чтобы обрести счастье. Или эта страшная мысль действительно пришла в мою голову? На полном серьезе? Неужели я так отчаянно хотела трахаться, что готова была усыпить своих детей с помощью мелатонина?

От этой мысли мне стало тошно, я разревелась и высыпала раскрошенные таблетки в раковину. Естественно, я никуда не поехала, Ника пришлось заблочить. Теперь появился повод страдать по нему с новой силой. Вообще Николай Васильевич сказал, что фиксация на личных отношениях — это невротический феномен, признак невроза.

Пока я шествовала по своему коридорному сознанию, выбирая тот или иной эпизод, в котором было бы полезно очутиться, мне попалась дверь алого цвета. Прежде я ее никогда не видела. Она вроде бы не отличалась от всех остальных, только что-то темное и страшное внутри примагнитило меня, взгляд снова и снова останавливался на ней. Я подошла, в раздумьях погладила ее ровную поверхность, чувствуя, как ладони заливает холод. В проходах бывает так: ты не понимаешь, куда ведет дверь, и вспоминаешь только тогда, когда уже внутри; поэтому ничего странного, что я не могла почувствовать, скрытое за ней. Только вот красная дверь стала появляться часто, я видела ее почти при каждом погружении в транс. Несколько раз я уже решалась, тянула за ручку, но потом, как ужаленная, отбегала и выбирала для путешествия в прошлое другой проход.