Книга Измена. Не умирают от любви, страница 95 – Светлана Калинникова

— Когда-то твой дружок Лемешев едва не утянул тебя за собой, когда пытался подкупить следователя. Пожалуйста, вспомни об этом. Тогда у тебя хватило мозгов отказаться в последний момент.

— Разговор окончен! — глухо произнес Ахтырский. — Ты могла получить эту квартиру и имущество без судебных дрязг, но теперь ты сама напросилась! Надо бы сыну сказать, что при такой матери он запросто останется без штанов.

— Вадим, — усмехнулась я. — Мы с Юркой давно поняли, что на тебя рассчитывать совсем не приходится.

Ахтырский схватил документы и направился в комнату Юрки.

— Я только что предложил твоей матери получить и эту квартиру, и машину, и дачу, и приличные деньги на счетах! Но она отказывается, — он развел руками. — Ты считаешь отца предателем. Но разве не она сейчас предает тебя? Ей все на блюдечке преподносят, а она отказывается!

Юрка смотрел на отца равнодушно.

— Значит, так надо, — тихо ответил он.

— Что? — переспросил Вадим, словно не верил услышанному.

— Значит, так надо. Мама не стала бы поступать во вред мне или себе. Ты же знаешь, папа. Она по-другому не станет поступать.

— А если так? — он упал на колени ровно в тот момент, когда я вошла. Мы с Юркой потрясенно смотрели на него. — Я тебя умоляю, заклинаю. Я умоляю тебя. Умоляю!

Я отрицательно помотала головой.

— Вставай, пап. Мама не согласится.

— Да будь она проклята! — взревел Ахтырский. — Я прошу ее помочь мне спасти любимого человека.

— Ты просишь меня помочь тебе совершить преступление. Ты просишь меня поступить нечестно и подло. Ты растоптал свои отцовские чувства и хочешь во второй раз предать сына. Вадим, у тебя нет никаких шансов жить хорошо, если ты не поставишь точку в истории с Верой. Именно сейчас нужно остановиться, оставаться с ней рядом, оказывая поддержку и профессиональную помощь. У вас будет ребенок, может быть, это и есть то, ради чего нужно остановиться вовремя.

— Да пошла ты! — сказал Вадим мне на прощание.

— Только не говори, что ты ничего не слышал, — обратилась я к Юрке.

— Слышал. Папа, конечно, обезумел. Но это уже не удивляет, мам. Про него и бабушку Иру мне уже все понятно.

Я отмалчивалась, пока сын говорил мне, что жизнь без отца не стала лучше, но и жалеть особо не о чем. Мой сын стоял на пороге нового мира, он освоился в новых, необычных для него обстоятельствах. Он понял, наверное, раньше меня, что между старой и новой жизнью — бездна.

А вот до конца эту пропасть я познала, когда через неделю в консультации мне сказали:

— Ахтырский задержан. Он пытался дать взятку следователю, который ведет дело Веры Антоновой.

ГЛАВА 39. Всё к лучшему.

Всё в жизни бывает, и всё может быть,Из нас только пленник в ней каждый.И главное — просто кого-то любить,А всё остальное не важно.[1]

Когда-то, в наше первое свидание с Туриновым, мы поспорили о том, что такое малодушие, и Туринов сказал, что оно мне не присуще, потому что я не оставлю бывшему мужу ни шанса на возвращение в семью. Саша уверял меня в том, что малодушие и есть способность прощать то, что прощать нельзя. Тогда я металась между остатками привязанности к Вадиму, презрением к нему и удивлением, что мало знала его как злого и мстительного человека. Его душевное двуличие меня возмущало еще и оттого, что я сама перед собой представала полной дурой: за столько лет совместной жизни не распознать в нем такой очевидной омерзительности.