Книга Измена. Не умирают от любви, страница 92 – Светлана Калинникова

В тот день от него было около двадцати пропущенных звонков, я не поднимала трубку. Разговор состоялся только после просьбы Николая Сергеевича: «Полина, пожалуйста, поговори с ним, у нас с Галочкой другие проблемы». Представив, как Ахтырский обрывает телефон родителей, которые сейчас бьются с последствиями инсульта Галины Николаевны, я сама перезвонила ему.

— Полина, — начал он разговор по телефону. — Это очень срочно, нам нужно переговорить с тобой.

— Приезжай на работу, — ответила я. — Я сегодня могу задержаться.

— Я не хочу сейчас «светиться» в консультации. А дома мы не можем встретиться?

— У нас с Юрой? — поразилась я такой наглости.

— Это и моя квартира. Да, у нас, — подчеркнул он. — Или ты уже привела туда своего Туринова? Хотя, пусть даже он и будет там...

— Поверь мне, Саша не тот мужчина, который переедет к женщине. Улавливаешь мой намек?

— Полина, мне сейчас не до ссор, понимаешь?

— А разве что-то случилось?

— Полина, я могу с тобой встретиться у ТЕБЯ дома? — сквозь зубы спросил Вадим.

— Да, кстати, там еще будет Юра, наш с тобой сын. Он тебе не помешает?

— В восемь вечера будет удобно?

— Мы с Юрой будем дома, — закончила я этот бесполезный разговор.

В этот момент я снова отчетливо ощутила, что мы с сыном давно, возможно, еще до предательства Вадима, объединились в одну команду. Как ни странно, но сейчас мы были с ним словно победителями, а Вадим ушел в тень.

Мой жизненный опыт подсказывал, что напряжение и неприятие друг друга не исчезнут, а трансформируются в показное равнодушие. Природу этих предчувствий объяснять не берусь, но мне казалось, что это наилучший для всех исход.

Туринов сегодня действительно был очень занят. Он заехал ко мне на работу, сказал, что день и вечер у него предстоят напряженные. «Кому-то срочно нужна экспертиза, — замялся он. — Я обещал посмотреть документы». Я отделалась расхожей формулировкой, что работа прежде всего, скрывая разочарование.

— К нам приедет отец! — сообщила я сыну с порога.

— Может, все-таки ревизор? — выгнул бровь Юрка.

— Нет. Но я и сама удивлена.

Но сын был настроен очень иронично и, выгнувшись вперед, изображая большой живот, раздувая щеки, прогундосил:

— «Я пригласил вас, господа, с тем, чтобы сообщить вам пренеприятное известие: к нам едет ревизор!»

Отсмеявшись, я похвалила его артистизм и сказала, что три года театральной студии не прошли даром. Я быстро переоделась, поужинала, перенесла фруктовую вазу и салфетницу со стола на разделочный стол, спрятала сахарницу в шкаф, не оставив ничего, что могло бы — не дай Бог — вызвать у Вадима ощущение, что его ждали или готовы радушно угостить.

Я же смыла косметику, надела обычный домашний костюм, не желая ни понравиться ему, ни вызвать какое-то прежнее воспоминание о нашей совместной жизни. Во мне не было даже капли старания и чувства, так характерного для влюбленной в мужчину женщины, — быть привлекательной. Вадим остался в прошлом, его визит создавал мне неудобство, неловкость и, откровенно говоря, портил настроение.

Раздался звонок.

— Я ему дверь открывать не буду. Без обид, мама! — услышала я голос сына.

Вадим был хмур. Мой кот зашипел на него и выгнул спину. «Зло не пройдет! Семечки на посту!» — передала я коту по нашей колдовской связи. Пересвет встал на задние лапы, пристально посмотрел на Вадима и очень четко сказал: «Посмотр-р-р-рим!»